Клим Жуков: Почему русская литература не закончилась на Толстом

00:00Люди устали, что их считают тупыми  животными, потому что они не такие! То, что сейчас стоит в рейтингах издательств  и стоит в рейтингах продаж маркетплейсов, ну это помой. И вдруг выяснилось, что да, я же  гениальный. Если б ты жил в эпоху интернета, ты бы вообще его не включал. Ты бы там такого  про себя прочитал бы, дорогой мастер. А вот там: "О, у нас литература кончилась. Да пошли вы  в жопу. Это вы кончились все. А литература вас всех переживёт". Я читаю. Я не понимаю,  что что сейчас за это деньги платят. Деньги, конечно. А тогда это делали бесплатно.  Конечно, пойдёшь ко мне в издательство

00:34криейтором. Это творец, если перевести. Творцы  нам тут нахуй не нужны. Креетом Вава. Креетом. Добрый день, Алек Александрович. Привет. Рады  вас приветствовать. Взаимно симметрично, как у нас говорят, товарищ, много лет очень хотел с  вами лично познакомиться. Во многом благодаря как бы вообще вашей деятельности вдохновился Ютубом  и занялся всей этой деятельностью. И страшно рад, что удалось вас притащить не только для Ютуба, но  ещё и для лекции в Ставрополе. Ну что, чтобы два

01:16раза-то не вставать? Конечно, постараемся даже  больше, чем два раза не вставать за один раз. А, но перед тем, как мы вообще  начнём, я всегда хотел так сделать, и поэтому сделаю. Дементия у нас нет, но у  нас есть Сергентий. Сергентий, неси свиней. И это не просто в нашем случае свиньи, а  это специальная свинья, которую делали вот вплоть до сегодняшнего утра. Сергентий. Не  просто Сергентий, это ювелир, а свинья из

01:54чистого серебра. Памятная. [ __ ] Памятник свинье.  Спасибо. Ссылку на Серёже мы обязательно оставим в комментариях под видео. Очень крутая. Спасибо.  Не ожидал. Да такого вам ещё, скорее всего, точно никто никогда не Нет. У нас была идея у  меня в Москве в студии специально московских свиней в таком футляре, в шикарном чемодане, чтобы  они были в поролоне упакованы, и облиты золотом, обсыпанные бриллиантами и сверху ещё раз облиты  золотом. Ну, московские такие мажорные свиньи. Ну, это будет самая мажорная. Это правда. Ду долго  думали, как встроить в неё свисток, но поняли,

02:35что да, и так хорошо. И так очень хорошо, да.  Ну, давайте, в общем, сегодня предлагаю как бы на нашем литературном канале поговорить о литературе.  Хорошо. Мы обсуждали несколько тем, но выбрали как бы вот такую. Я в качестве затравки хочу дать а  наводку, скажем так, к нашей теме. Это расхожее мнение, что русская великая литература началась  на Александре нашем всё Пушкине, а закончилась на дедушке русской литературе Льве Николаевича  Толстом. И вот величие русской литературы закончилось тогда. И, собственно говоря, всё, что  было после Ливотолстого, в частности, литература,

03:18которая была после Октябрьской революции в  советский период, это не литература, а уже что-то сильно меньшего уровня. Вот так ли это? И почему?  Да, тут надо, во-первых, сразу дать определение, а что такое литература. Вот если дать определение  тому, что есть литература, дальше можно будет по формальным признакам обнаружить, что, например,  Маяковский с Шолоховым - это тоже литература. И братья Вайнеры литература, и, чёрт возьми,  вот такой маленький кусочек. Но Клемков - это тоже литература. Про величие, но опять же нужны  какие-то критерии. Критерии в художестве в любом. Неважно, это у вас будет живопись, кино, ну или,  собственно, книжки. Это всегда внимание читателей,

04:03потому что бывает, что книга просто никому не  нужна, потому что она написана не вовремя, не так, может быть, просто плохо написана. И поэтому вроде  бы как на часть литературы, но совершенно явно она ничтожная, потому что она никому не нужна, потому  что она не годится. То есть внимание читателей. А когда мы говорим именно про величие, а не какой-то  там успех, это значит, что это внимание читателей очень широкое. То есть лучше бы, чтобы оно было  всемирное, очень широкое и пролонгированное. Вот у нас есть такой Гомер. Гомера читают. Ну, понятно,  сначала его слушали с VII века до нашей эры,

04:43может быть, даже с девятого. Ну, то есть это 3.000  лет. Вот это я понимаю читательское внимание, причём везде вообще. А с нашей стороной получился  хитрый фокус, потому что у нас светской литературы долго не было вообще. У нас была только церковная  литература. И такие редкие исключения светской светского искусства, как, например, слово полку  Игореве, они, судя по всему, были изустные. То есть сидели, значит, в дружинных избах  какие-то сказители, на гуслях лобали и как Гомер пели песни про всем понятной материи. И  вот, значит, у нас только в XV веке начинает появляться какая-то литература. Она вполне  очевидно была интегрирована в европейскую,

05:27потому что мы часть Европы, чтобы по этому  поводу кто не думал. И культура наша на 100% европейская и была, и и в XIX веке была, и до сих  пор остаётся. И русская литература явилась частью, причём неотъемлемой частью большой европейской  литературы. Но вдруг вмешалась политика, а именно вдруг Россия превратилась в Советский Союз и  стала Европе прямо враждебно, потому что она была вся в основном капиталистическая. Я имею в  виду, конечно, верхам европейским. И долгое время нас не то что там книжки от нас никто никакие не  принимал, а мы вообще перестали быть партнёром. То есть мы перестали быть страной. каковую  признают за страну. То есть пришлось прорывать

06:12этот эту блокаду очень долго и мучительно.  При этом для культурного человека на Западе навсегда остался Чехов, Толстой, Достоевский, у  Пушкин в меньшей степени, конечно, непереводим. Почему не переводим? Он переводим. Но для опять же  сильно образованного европейца совершенно понятно, что если вот это вот перевести, ну, если он сам  русского не знает, конечно, то это просто будет очередной клон французской поэзии конца XVI века.  Ну, потому что так оно и есть для европейца. Оно совершенно однозначно, но тем не менее, да,  Пушкина они тоже знают. И Максим Горький,

06:52это вот то, что Европа знает и Америка, неважно,  Япония, вот это то, что они знают однозначно. А потом вдруг раз случился дискретный перерыв  этого политического общения, и вдруг выяснилось, что искусство оно политике тоже подчинено.  Сразу вспоминаем про классовость искусства, о которой нам ещё Ленин рассказывал, и классовость  науки, то есть случился разрыв. И поэтому вдруг, вдруг, вдруг вышло так, что наша вот эта культура,  которая оказалась надолго изолированного, изолирована внутри, пускай огромного, но всё-таки  замкнутого Советского Союза, это просто неизвестно никому. А раз она неизвестна, значит, она не  является настолько великой, как Лефт Востоя,

07:32которого знают все. Это просто исторический  казус такой. Хотя мы в пятидесятые годы, ну, в сороковые, пясядетые годы сделали всё, чтобы  вот это замкнутое изолированное пространство стало гораздо больше, чем Европа. Потому что нас  русскую литературу переводили и на китайский, и на японский, и куда ещё угодно. А то,  что вы на английский его не переводите, да и Господь с вами. У нас есть с кем пообщаться.  Но так как у нас мир теперь опять евроцентричный и в культурном смысле тоже, ну, собственно, где  больше всего фильмов снимают, понятно, в Америке, это тоже часть Европы. Ээ где больше всего книг  выходит, тоже в Америке. Ну, а носители русского

08:15языка, которых ещё в девяностом году было, ну,  опять же, носителей самого разного уровня, было около 600 650 млн человек, но сейчас их около 200.  Соответственно, поле восприятия русской литературы сократилось просто в три раза, и мы снова  превращаемся в очень локальную историю. Несмотря на наличие вполне хороших книжек, говорить об  их величии просто нельзя на широком историческом плане, потому что совершенно непонятно, а  кто их читать-то будет. Они никому не нужны, кроме русскоязычных людей. И русская культура,  мягко говоря, сейчас не в тренде в мире отнюдь. И поэтому получилось так, что а мы не знаем,  великая у нас сейчас литература, ну или там 30,

08:5940, 50 лет назад была или нет, потому что  невозможно подвести какую-то статистику. Вот про Пушкина с Толстым можно, а про нас нет, нельзя.  Мы оказались в заложниках политики. Таким образом, современные самоназванные литератороведы, там,  типа Димы Быкова, запрещённого, осуждённого, экстремиста и всего остального, а они говорят  о том, что литература советского периода она не просто, ну, скажем так, ещё не дозрела  до того, чтобы быть великой или невеликой, ну, то есть, условно говоря, не не отстоялась, а  она просто посредственна, потому что всё писалось под ээ диктовку мирской цензуры. Всё лично  контролировал товарищ Сталин условный. И,

09:41ну, собственно говоря, поэтому ничего хорошего  там, кроме Бродского, конечно же, и Александра Исаевича, нету. Ну вот лично я с этим не согласен.  И Мико, сын Быков мог бы вспомнить запрещённый осуждённый экстремист, террорист и агент. Ничего  не забыл. Короче, он мог бы вспомнить свою лекцию о Михаила Афанасьевиче Булгакове, который всё-таки  часть современной литературы послереволюционной, про которого он прямо говорит, что он великий. Да,  но роман написан для одного читателя. Климсаныча у по мнению Быкова у нас был в гостях Евгений  Трежаринов и у него он читал лекцию во дворце том же, в котором вы сегодня будете читать, на  тему Мастер Маргариты. Это вот на моём канале,

10:26по-моему, одно из самых просматриваемых  видео будет ссылка, можете посмотреть, кто не видел. И, значит, в комментариях есть, э,  две позиции, которые чаще всего высказываются в комментариях. Первоя - это позиция Быкова. Значит,  что роман Мастер Маргарита написан исключительно для Сталина. А так как Сталин мёртв, то Роман  тоже мёртв. И вторая позиция, я не знаю, честно сказать, ну, где больше голосов не считали, но  она, кстати, ваша, оценка романа Мастер Маргариты, что это не антисоветский, антимещанский  роман, прямо на вас люди ссылаются впрямую. Но возвращаясь к Быкову, то есть Быков говорит о  том, что это мёртвый роман, потому что он писался

11:01специально для Сталина. Ой, ничего себе. А мы  его вот вот его читали и нам нравится, например, нам всё равно, для кого его писал Булгаков, эту  мертвечинку, а нам нравится очень. Ну вот позиция позиция вот такая почему-то. То есть, ээ, мне, ну,  я не считаю, что роман мастер Магарита в принципе Булгаковым мог мог задумываться как роман для  Сталина, но это глупости нету доказательств этого никаких вообще. То есть даже обсуждать неинтересно  такого рода позицию. Полностью с вами согласен. Ну вот, собственно говоря, приблизительно такое  же мнение у него и, ну, у него и не только не только здесь дело не только в Быкове даже. Я я  когда учился в школе, вот у нас была учительница

11:40литература одна из, она говорила, что как бы вот  когда мы подошли к литературе ээ века, там был отдельный курс, это поэты серебряного века. И вот  после поэтов серебряного века она сказала: "Ну, а теперь у нас начинается ээ ну условно чёрная  дыра, да, да, будем страдать с вами до конца года". Вот приблизительно так это было сказано.  И это довольно расхожая позиция. Не знаю, ошёлхом не угодил. Вот, вот вопрос такой. Шолохов - это  по всем признакам великий, я имею в виду Тихидон, конечно, великий роман мирового масштаба. Вот как  же быть Шолоховым-то? Или он один такой? Так, я

12:23ещё могу кое-кого припомнить заодно. И уж если они  так любят Александра Исаевича, нашего Солженицна, ну так он тоже некоторым образом очень сильно  после революции писал. Ну вот он как раз, да, как раз в числе исключений гениальности. Это же  я вот и говорю наше всё. И Бродской. И Бродской, да. Ну по поводу Бродского. У меня с Константином  Сёминым был длиннющий там за 2 часа ролик. Я всё, что хотел про Бродского сказать, сказал. Его  величие политическое, конечно же, как, в общем, и Солженицина, потому что они были покараны  фактически, а значит, великолепны по умолчанию.

13:04Никаких других заслуг у них, в общем, перед  мировой литературой-то и нет, да. Ну, а Набоков, например, ну, понятно, что это писатель  Белингва совершенная, но он же русской культуры человек. Ну, он же, видите, не писал  всё под гнётом пяты кгбки и что был свободным, поэтому он написал великое. А, ну булгаков тоже  вот сразу вопрос. Поэтому нет, я не знаю, э, это натужное какое-то привязывание своих понятий  о политике, причём именно что своих понятий, а не результатов исследования политической  истории, своих понятий о прекрасном, о том,

13:44как, казалось бы, должно было бы быть тому же  митики сыну Быкову, экстремисту и запрещённому, осуждённому. Натягивание на реальность. Вот  ему не нравится советская реальность. И, значит, и литература там тоже плохая. Почему?  Потому что потому что он так хочет. И дальше аргументации не ждите. Это верующие. По вопросам  веры, конечно, по вопросам веры в церковь. Но, как известно, доказательство убивает веру,  поэтому нет. Будет камлания просто чистой воды камлания будет. Я за это страшно люблю  практичных людей, писателей, фантастов. когда приезжаешь на какой-нибудь конвент  писателей фантастов, а я был очень на многих,

14:24ну там понятно, что идёт какой-нибудь  холивар по поводу того, что считать фэнтези, а что считать твёрдым НФ и какое фэнтези может  быть с элементами твёрдого НФа или наоборот, а вопроса чисто практический, потому  что от этого зависит, что ты будешь издавать и сколько ты будешь этих книжек потом  продавать. Вот там я чувствую себя нормально, потому что люди занимаются какой-то практикой,  у них в руках вот ремесло горит, а вот, о, у нас литература кончилась, да пошли вы в жопу, это вы  кончились все, а литература вас всех переживёт. Ну, на самом деле, я думаю, да, что, конечно,  по поводу литературы советского периода нам,

15:02э, придётся смотреть на неё через призму  какого-то времени. Ну, то есть, условно говоря, чере лет через цать уже, скорее всего, не нам, а  другим людям. А-э, ну вот вы для себя просто чисто как с читательской стороны, то есть мы сейчас  разговариваем с вами как читатели, то есть не вы, ни я, мы не литературоведы, мы не эксперты, мы  читатели. А что можете отметить вот именно как, скажем так, номинантов на главные произведения  советского периода? Ну, кроме Тихого Дона, понятно, про который мы уже поговорили. Так  закалялась сталь, безусловно, очень сильно. Вот нашим читателям в двух-трёх словах вообще  объясните, потому что вот как как правило,

15:44ээ как закалялась сталь. Это мм у людей,  которые не читали и не знают, что это такое, притча языцах о том, что это просто заказная  книжка, которую написали просто для того, чтобы советская власть она нравилась и всё  такое. То есть она абсолютно не про людей, не про жизнь, пустая, нуди дятина. Она про  конкретного человека в конкретных условиях. Это, собственно, про Николая Островского, который  прожил очень недолго, я бы сказал, прожил ярко и в очень больших, я бы сказал, муках физических  эту самую книгу дописывал, как закалялась сталь. Если вы думаете, что, находясь вот просто на  грани смерти и на грани работоспособности,

16:27можно вот такое написать на заказ, то я вас  разочарую, нельзя. Потому что когда человек вот в таком состоянии, его даже угрожать невозможно,  он уже всё равно вот-вот отъедет. И что вы мне сделаете? И что вы мне, собственно, ещё хуже-то  сделаете? Поэтому нет, это великий, безусловно, роман. Великий как с точки зрения литературной,  так и с точки зрения своего морально-этического наполнения, поэтому его читать, безусловно,  стоит. Потрясающая работа того же Шолохова, судьба человека. Она, конечно, небольшая. То есть  на роман она не тянет, но она, ну, повесть, да, очень сильная. И по ней не менее сильный фильм  снят. Был бандрчуком здорового человека. Ну, он,

17:12как любой фильм, конечно, немного про своё,  но тем не менее и литературная подоснова, и сама работа просто прекрасна. Ну давайте  уж тогда, если мы говорим про антисоветчиков, доказанных, так сказать, но у нас есть братья  Стругацкие, которые сначала были советчиками, а потом вдруг внезапно стали  антисоветчиками. В лице Бориса, конечно, в первую очередь. Аркадию Стругацкому  в этом году 100 лет. Отчаянно поздравляем всех причастных. Идентично. Вот смотрите, сказка  о тройке, например, и понедельник начинается в субботу. Это великолепное произведение жанра  сатиры, очень легко, красивым языком написанные.

17:51Мне они обе очень сильно нравятся. Если там  мы совсем раньше отскочим, то Ильф и Петров. Ильф и Петров - это просто гиганты настоящие.  У нас есть и 12 стульев, и золотой телёнок, и даже Одноэтажная Америка. Хотя, конечно, это не  художественное, публицистическое произведение, но тем не менее это очень сильно. То есть можно смело  брать, читать. Нам право слово есть чем гордиться. А потом, если мы перескочим, уже там совсем наше  время, не знаю, опять же, литературы очень дофига, но вот берём Александра Зорича, римскую звезду,  она вот такая, там, не знаю, страниц 250, про моего любимого римского поэта Публио Авидия  Назона, известного порнографа и негодяя иноагента,

18:36выгнанного из Рима, в ссылку в Молдавию.  В Молдавию? Да. Ну, в Томах он жил. Книжка неожиданно мощная, просто даже не понимаешь, что  это написал просто наш современник. Вот просто вот читаешь очень-очень круто от стилизации под  какую-то римскую старину до однозначно владения предметом. Ну и сама драматургия потрясающая у  книги. То есть, ну, у нас есть, на мой взгляд, совершенно великолепные произведения,  как в относительно далёком прошлом, ну, так и прямо сейчас они тоже, блин, есть. Просто,  да, правильно, им нужно выстояться. А шквал сейчас такой всякого разного, что найти там вот те самые  жемчужины будет не так-то просто, потому что когда

19:20писал Толстой, авторов было не столько, сколько  теперь, потому что нынче вон электронный болван, я сам себе автор, сам себе издательство и сам  себе магазин заодно, потому что если я захочу и вообще ничего не буду на бумаге печатать,  я у себя в бложике напечатаю и буду продавать электронные копии. Приделаю к ним. Это недорого  совсем, и у меня будет официальная публикация. Всё. А раньше так не могли. По поводу братьев  Стругацких. У меня буквально на этой неделе был очень забавный случай. Был я в одной очень крупной  казённой организации. Она, ну вот, конечно, не как телецентр Останкина, но очень сильно похожа.  И я там немножко потерялся, будучи неместным.

20:00И местную тётеньку ловлю лет шестидесяти. Я  говорю: "Слушайте, как как пройти, ну, туда-то, туда-то." И она начинает мне объяснять. То есть  вот там прямо наполовину наполовину страницы, если стандартным капсам печатать, вот она мне  устную карту, как пройти туда, спуститься там. Я говорю: "Господи, я говорю, уже потерялся".  Она говорит: "А как вы хотели? У нас тут ничего". Я очень сильно удивился. Вот на сегодняшний  день, если посмотреть на, мы, я про это уже здесь неоднократно говорил, на рейтинге того,  что является востребованным, всё то, что сейчас

20:39читатели массово читают, то, что стоит в топах  ээ издательства и всего остального, я уверен, что ничего из этого, ну, не будет, в  принципе, в читательских, скажем так, предпочтениях и сердцах даже через 10 лет. То есть  у нас вот самым популярным автором уже третий год, вернее, 3 года уже полных является некта, а  уже даже покойная Анна Джейн. Вы про такую, наверное, даже никогда не слышали. Но это какая-то  какая-то тётка, которая в двадцать третьем году, к сожалению, умерла. Она за свои 35 лет  успела написать, я сейчас могу соврать, ну, больше, чем 50 романов. То есть у плодовить  её только известно, она, конечно, Донцова, да.

21:23Но тем не менее, ну и вот как раз-таки не  этих же Анжейн, не, ну Дюма ещё плодовитие. Ну у него помощник был, мы знаем, и не  один. Да, они практически официально. Ну, собственно говоря, Дарья Денцова это тоже не  откречивается от темы литературных негров. Я к чему говорю, что ни Донцовых, ни Ан  Джейн, в отличие, кстати, да, от Дюма, у которого были там литературные [ __ ] скорее  всего, э не останется же. И нет, нет, конечно, это жвачка. А зачем, зачем это нужно? То  есть это, условно говоря, то же самое, что было ээ публикациями в газетах. Да, конечно,  это такие это такие бложики своего времени,

22:07потому что вот совсем недавно у нас не было  интернета, а книга издательства уже вполне имело место быть. И там вот так как люди не могли вести  свой бложик, они вот издавали по возможности, конечно, какие-то свои вот эти вот мысли. Это было  и сейчас, это было и когда-то, и очень может быть, что какой-нибудь домохозяйки, которая вообще все  эти высокие материи просто потому, что ей есть чем заняться, ей просто не нужны. Как у нас появились  сериалы для просмотра спиной, потому что тётенька в 7:00 утра своих всех трёх детей отправляет в  школу, срочно готовит еду, потом что-то гладит, и у неё, чтобы что-то шумело, вот за спиной  телевизор играет, и она смотрит сериал спиной,

22:49поэтому там вообще неважно, что показывают. Точно  также и книжки есть для вот такого косого чтения. Это это, ну, это всегда так было, господи. Просто  сейчас их стало гораздо больше в силу технического прогресса. Но они были и раньше. Более того,  когда-то Дюма воспринимался именно так многими, что вообще не литература, это какая-то фигня.  И совершенно не понимали, что вот в этих вот газетных публикациях, когда глава за главой  публикуются, там создались, ну, просто икона стиля приключенческого романа. Да, это образец  приключенческого романа, наверное, во многом. Ну, если не основоположник, то, навер, ну, один из  ранних самых ярких представителей этого жанра.

23:30Но к какой-то такой выдающейся литературе я  лично, ну вот в моих вкусах литературных не могу это отнести. Ну, во-первых, мы не читали  его по-французски. Тоже верно. Чёрт его знает, как оно там было бы. И нам всё время приходится  читать перевод. А это всё-таки не совсем то. И да, у него вклад в первую очередь не литературный, у  него вклад жанровый. Опять же, тут можно со мной согласаться или нет. Вот Павел Вячеславович  Балдицин, наверное, со мной бы до конца бы не согласился. Мы с ним продюма как раз недавно  записывали большой материал. Великим литератором я его лично для себя не считаю, как икону стиля  однозначно. Ну и он, да, какие там дарит донцов,

24:12такие продажи были в своё время при пересчёте  на деньги, особенно при пересчёте на деньги, что там сразу понятно, кто у нас звезда, а  кто нет, потому что вот он-то и продавался, и остался в народной всемирной памяти. Дёма  сколького сколько раз его экранизировали? Никого столько раз не экранизировали. Ну да,  только одного графа Монтекриста мы можем сейчас, наверное, бегло и трёх мушкетёров. Какой  там, по-моему, 1920 года первая была экранизация. Вот как только кино появилось, сразу  бросились экранизировать Дюма. Я недавно узнал, что оказывается фильмов про про Фантамаса, который  мы все смотрели с Луидо Финесом, у них есть

24:53литературная основа и что это было тоже каким-то  просто мегапопулярным явлением своего времени. И там в денежном выражении всех Гарри Поттеров за  поезд затыкала. Я извини, пожалуйста, сильнее всего удивился, когда узнал довольно давно, но  всё равно это был настоящий шок, что фильмы про Фантамаса - это ремейк. Да, да, да, да, да, да,  да. Чёрно-белые. Да, да. Вот это, кстати, я я в том же видео вот про Фантомаса и про где было про  романы, там и про ремейки тоже немало удивился.

25:31Возвращаясь к нашему XX веку, а большое большой  пласт вот в литературе, издаваемый в то время э большими тиражами, это литература, которая  посвящена Великой Отечественной войне. То есть вот даже вот у меня дома даже странно, почему  так получилось, да? Э, и опять же, в принципе, ну вот в разговоре даже с моими многими знакомыми,  я, ну, часто вижу оценку тому, что это просто, а, навязывание. Покупали эти книги не потому, что как  бы хотели их читать, потому что я говорю: "Ну, как будто ты там уско зайди к бабушке, к маме там в  книжный шкаф залезь, да, и там везде будет что-то

26:15что-то из этого достоять или, скорее всего, даже  много чего будет стоять". Покупали, потому что, условно говоря, нечего было покупать, потому  что книги были дефицитными и всё такое. Но как вы считаете, то есть вообще -э большая же часть,  насколько я понимаю, большая часть этих авторов, они же были сами фронтовиками или, ну, ээ, скажем  так, в одном рукопожатии от них. Почему про это у нас в нашей стране написано, ну, наверное,  всё-таки больше, чем аэ в Европе, в Америке. Э, ну, во-первых, я точно не знаю, сколько написано  в Европе и в Америке. просто не готов доложить. Не могу сосчитать. Во-первых. Во-вторых, того, что мы  знаем, во-вторых, как это логически у них в одной

26:59голове помещается книги были дефицитные, поэтому  покупали. Друзья, вы когда говорите дефицит, значит, что их очень много покупают и просто на  всех не хватает. Вы представляете, что такое было? Достать какой-нибудь там горячий снег, например.  Его издавали просто миллионными тиражами. миллионными, но его было не купить просто  потому, что его скупали сразу. Это были натурально бестселлеры какие-нибуд колоссального  уровня совершенно. И э просто люди, которые тогда не жили или были совсем маленькие, они просто не  в курсе, что такое было купить хорошую книжку,

27:41например, про войну. Про войну читали все, потому  что мальчишки в первую очередь с горящими глазами, там, начиная с 7 семи лет, а может быть,  чуть попозже, чуть пораньше, кто как, самая топовая любимая литература - это книжки про войну  всегда. Ну, ровно потому, что у тебя есть дедушка, а может даже в то время ещё и папа, который такого  рассказывает, такого рассказывает. Ну, у него же истории-то все конечные, а хочется ещё, потому что  это безумно интересно, это совершенно однозначно. Настолько чудовищным шрамом отразилось вообще в  нашем народе, что оно не могло не пользоваться как минимум вниманием, как минимум травматическим  вниманием. Вот, кстати, ещё одна замечательная

28:25книга из XX века про войну. Это в августе сорок  четвётого Богомолого. Кто скажет, что это плохо или кто скажет, что это посредственно, ну, просто  прочтите. Это потрясающий психологический просто по психологизму и драматургии роман. Все кино  гораздо, ну, в смысле, одно кино, которое достойно упоминания, оно и то хуже заметно. Там у  Богомолова это неэкранизируемая вещь совершенно. Кстати, в августе сорок четвёртого, он же момент  истины, я боюсь представить себе, сколько раз он был перепечатан, допечатан, его было просто не  купить. Я его читал только в библиотеке. Я не мог

29:05его купить нигде вообще. Ну, лапы КГБ настолько  мощные, что до сих пор момент истины заставляют, видимо, печатать и самое страшное, заставляют  покупать. Просто потому что в моей любимой серии большие книги там же печатаются. Ну, собственно  говоря, как бы сейчас же всё измеряется деньгами, и издательство, естественно, печатают то,  что продаётся. И момент истины там есть. И я даже уже несколько раз интересовался, е,  он уже пережил несколько допечаток, значит, соответственно, ну, всё-таки до сих пор  каким-то образом тема эта волнует кого-то, даже без ээ мнимой указки там откуда-то. Вы не  поверите, мои маленькие друзья, в Советском Союзе

29:47книги допечатывали тогда, когда кончался тираж.  То есть их покупали за деньги. О, ужас. И поэтому, если издательство печатало миллион экземпляров  там за три издания, это значит, будьте уверены, потому что их покупали эти самые книги. Тогда не  было интернетов, не было возможности какой-нибудь Netflix смотреть или что-нибудь ещё неважно что,  потому что телевизор, там три канала в лучшем случае, они очень скупые, в смысле визуальных  образов. Все фильмы по 300 раз пересмотреные уже смотреть нечего просто. И поэтому все массово  читали. Развлекаться надо было, ну, хотя бы на примитивном уровне. Поэтому книжек продавалось  очень много, в том числе замечательно хороших.

30:31Вот, да, начиная с Александра Сергеевича Пушкина,  например, или с Тендаля, потому что попробуйте достать Стендаля в Советском Союзе ПСС. А их было  два, между прочим. В тридцатые годы, по-моему, первый раз стендале у нас издали. И в пятьдесятые  годы стендале издали, а три у нас было ПСа. Вот у меня не получило, ну, в смысле, у меня у моих  родителей, у моих бабушек не получилось его как-то даже в подписке достать. У нас были книжки стенда  из этого самого ПССа. Там с рук в букинистах куплены, а полного не было. Кому к чёртовой  матери, казалось бы, этот французик нужен, но тем не менее. Пушкина, повторяюсь, это  было серьёзное приобретение. Купить полное

31:10собрание Пушкина, например, там, ну неважно какого  года, хоть тридцать седьмого на столетии смерти, хоть какого другого. Это было очень серьёзно.  Это было реально востребовано. Это покупали, это читали в так называемых толстых журналах.  Роман, газета, Новый мир. Это была гигантская индустрия, которая была именно что коммерческая.  То есть её покупали, зарабатывали на этом огромные деньги для страны и для себя. И это значит,  что люди хотели это и у себя иметь, и читать. Ну вот когда заканчивается Советский Союз, мы  видим даже вот на примере тех же Стругацких,

31:52что очень сильно меняется то, что они пишут.  Так же, как у режиссёров, а которые, ну, те же самые режиссёры начинают снимать совершенно  другое кино. А и соответственно, ну, на наверное я не являюсь большим прямо таким, как это, маститым  поклонником Стругацких. Мне они нравятся, но я не не мастер спорта по ним. Насколько я понимаю, всё,  что они написали крупного и великого, оно было вот как раз-таки в советский период исключительно  всякие [ __ ] города Питера. Потом это какой-то позор вообще. Почему? Вот, ну, на примере, то есть  это вопрос не касающийся не только Стругацких, это обобщённый вопрос на на их примере. Просто  понимаю у нас, что в литературе, что в кино, это,

32:36в общем, казалось бы, вещи совершенно не связанные  друг с другом, но, вообще-то, структурно очень сильно связаные и похожие. У нас развалилась  фабрика гигантская. Это была единая советская, что литературная, что кинофабрика. Когда ты  весь такой гениальный, гениальный припирался в издательство со своим дурацким романом.  На него смотрели и говорили: "Мы вообще это печатать не будем, например". Ну, потому что  это какой-то мусор или А вот это интересно. После чего роман попадал на лид совет, ну или  на худсовет, назовите, как хотите, где люди, которые занимаются вот этой вот литературой  всю жизнь, может быть, не первое поколение,

33:18у которых чёрный пояс и два высших образования.  И вот такой вот опыт, они обсуждали это сначала сами, потом с автором, что тут нужно переделать,  если нужно что-то вообще переделывать, какие нужно места усилить, какие убрать. Всё говорят:  "Вот это такое было давление на на горлу автора. Уже сапог наступил, он уже вот сипит и почти  при смертекованным сапогом, значит, по голове ему только что пробежались". Это такое чудовищное  облегчение для писателя, а особенно начинающего, когда просто к нему вот эти седые дяди приходят и  говорят: "Тут и тут поправь, дурак". Сейчас за это деньги платят. Деньги Лукяненко Лукяненко платят  деньги за то, что он берёт начинающих авторов

33:59и начинает им карандашом чёркать. А, а тогда  это делали бесплатно, да? Ну, тоже за деньги, только им государство платило, да? То есть ты к  этому вообще никакого касательства не имел. Потом тебе выдавали, ну, в смысле, твой роман передавали  матёрейшему редактору, который уже после этого худсовета и обсуждения он там проходился как  скриптдоктор по твоему замечательному тексту. Потом это выдавали корректору, который правил  все грамматические и стилистические ошибки. Ну и на выходе получалось что-то что-то такое.  Думаешь, блин, это точно я написал? То есть это

34:37была фабрика настоящая, которая давала, во-первых,  образование. То есть если ты хотел учиться литературе, у тебя были литературные и специальные  институты. Это была вполне востребованная реальная профессия. Если нет, то ты мог снаружи как-то сам  что-то начать делать и влиться в струю. И тебя в этой самой струе обслуживали суперпрофессионалы  в гигантском количестве, которые помогали тебе. Сначала отбирали нечто, что имеет шанс на  выживание в литературе, а потом это обрабатывали напильником, достругивали, доделывали,  подталкивали в нужную сторону. И эта работа

35:17велась с тобой нон-стоп. И вдруг выяснилось, что  да, я же гениальный писатель, режиссёр, сценарист. Посмотрите, сколько мне миллионов человек  читает и смотрит. Да я же могу, я ж гений, я ж Если не Леонардо Давыдоыч, то уж точно Бенутта  Челини. Куда там Пушкину я всё могу? Ну и вот раз ты остался один на один с потребителем того  прекрасного продукта, неважно, литературного или киношного, и вдруг выяснилось, что сам по себе  ты, конечно, не дурачок, то есть кое-чего можешь, ну, именно, что кое-чего один ты не в состоянии  потянуть такой работы в таком объёме, как было

35:55раньше. Ну и вот у нас кино просто развалилось на  глазах в течение 10 лет приблизительно стало всё хуже, хуже, хуже, хуже и дошло до Михалковского  предстояния. Всё, дно пробито. где-то там уже и викинг Данила Козловского с Данилой Козловским,  да, снизу стучит и вот всё, всёвсё заровнено. И то же самое случилось просто чуть медленнее и  несколько в другом виде с нашими литераторами, потому что гениальных-то людей, как Александр  наш Сергеевич, они, безусловно, есть, но они очень сильно исчезающие явления во все времена,  потому что если б все были гениями, нам было бы

36:34очень скучно. А гений, который реально может сам  всё на высочайшем уровне сделать, их, к сожалению, в специальных вузах не готовят. Вот где у нас  вуз по где? У нас такого нету и не будет никогда. А просто средний человек, оставленный наедине  с собой, своими дурацкими мыслями, отсутствием полным опыта, в том числе и гигантского  жизненного опыта, не одного советчика, повторяюсь, а десятков людей, которые участвовали  так или иначе в обработке твоего будущего романа, он оказался слаб откровенно и не может выдавать  такого качества текста, как люди выдавали раньше.

37:15Ровно потому, что это не люди выдавали, это  советская литературная фабрика. делала. Ну и тут нужно вернуться к великим классикам,  у которых тоже были редакторы. Конечно, и их правили и также точно им подсказывали. И всё,  всё это тоже было. И в то время мы с вами вчера, когда вечером э беседовали, абсолютно случайно  набрели на тему Говарда Филипса Лавкрафта. И вот Клем Александрович в принципе довольно правильную  мысль, на мой взгляд, озвучил, что это ээ как раз-таки тот пример, когда автору не хватило  редактора. Вот можете, если если можно зрителям позицию свою чуть откройте, потому что у нас есть  некоторое количество авторов в мировой литературе,

37:59которые очень сильно у всех на слуху, но я точно  знаю, что не Лавкрафта, не Алана Эдгара По многие люди даже не читали вообще, но точно знают,  что даже если они не знают их имён, они точно пользуются их идеями, наследиями, хотя бы в виде  каких-то мемов, мемов, мемасиков вот этого всего. Lovecraft один из таких, да, у которого были  колоссальные идеи просто космического масштаба, натурально космического масштаба, которые  предопределили там 30% последующей фантастики, мистики, хоррор романов и всего, всего  всего прочего. Но он совершенно не умел писать. То есть он как литератор был просто  никакой. В силу того, что он жил затворником,

38:40он очень мало и редко общался с людьми ртом.  И поэтому у него в романах почти нет диалогов. рассуждение. У неё постоянные рассуждение,  внутренние переживания и очень странный подбор слов. Вот просто видно, что человек  не разговаривает с людьми. Он не знает, как люди разговаривают. Он только свои мысли  слышит постоянно. При этом у него более 30.000 писем. То есть при помощи письма-то он общался  нон-стоп. Сейчас бы он был видный блогер. Сейчас бы его где-нибудь там в Телеграме,  запрещённом Твиттере, Инстаграме, Фейсбуке и прочее, просто было бы не заткнуть.  Да и у нас такой же человек есть, между прочим,

39:22тоже из Когорты по-настоящему великих,  небезызвестный палеонтолог Иван Ефремов, который как философ и маслитель - это  просто величина, к сожалению. э подзабытоя и недооценённая. Он колоссален совершенно, но  как литератор он очень сильно, на мой взгляд, посредственный. Так просто писать нельзя. Вот ему  бы нормального редактора, вот его бы на эту самую фабрику бы, там же натурально алмазы оградённые  бы, бриллианты выходили из его книг. Но почему-то, я вообще не знаю, почему там сразу видно,  что его никто не редактировал по-настоящему.

40:05Ну, то есть понятно, там какие-нибудь неудачные  пять раз подряд повторяемые слова повыкидывали более ловко предложение переформулировали  в каких-то местах. Вот на таком уровне, да. А вот глубокая настоящая редактура какого-то  худсовета почему-то Ефремову не досталась. Хотя это творец миров покруче лавкрафта. Ну вот  получается, что сейчас, так как уже по объективным причинам миллионные тиражи у книг невозможны,  ну просто потому, что досуг у людей изменился, соответственно доходы от издательской деятельности  уменьшились в в денежном выражении. И, соответственно, наверное, получается,  что современным издательством в том виде,

40:43в котором они живут сейчас, в том мире, в котором  живут они сейчас, нецелесообразно содержать такие фабрики, которые будут работать с писателями.  Просто издательство же, ну вот насколько как бы у меня нет такого глубокого опыта работы  с издательствами, как у вас, но, насколько я понимаю, издательство в лучшем случае редактируют  название и рисуют обложки, а, как правило, с самим текстом работают крайне мало. Я могу сказать,  что у нас сейчас профессия настоящего редактора профессия вымирающая. В лучшем случае корректоры  остались, тем более, да, и корректора-то уже, знаете, сейчас электронный болван скоро всех их  заменит. корректоров. Точно однозначно. Совершенно

41:24лучше и гораздо быстрее, проверяя орфографию,  синтаксис и всякие запятые. Так что всё, наверное, корректоры тоже у нас вымрут. Вот.  А редакторов я на своём жизненном пути видел ровно одного настоящего редактора, который  вот занимался именно литературной, глубокой, очень профессиональной редакцией в издательстве  Питер. Там у нас такая была Саша Фёдорова. Вот натурально. Отдаёшь ей текст, над которым  ты работал, работал, работал, работал. Через 3 месяца она тебе присылает текст, и ты такой  думаешь: "А я хорош, чёрт, я просто Да неужели

42:03это я написал?" Айда Пушкин. А это Сукан. Это  неужели это я написал? Как здорово, боже мой. А ей внимание в то время ещё и 30 лет не было. Вот.  То есть человек усидчивость, дарования и таланта вот именно как редактор просто потрясающего. Но  потом она вышла замуж, будь он проклят, сказала, что я всю жизнь мечтала перестать работать и  наконец я могу. И мы остались без фантастического редактора. А ещё вру. Ещё был один замечательный,  только научный редактор в издательстве Полигон в городе Питере на станции метро Выборовская.  них офис был, где я долго пытался, а это же

42:43понятно по названию по военной истории, а я как  раз военный историк. Это их потом скупили тоже, да? Их аст купила в итоге я у них долго-долго  пытался что-нибудь издать и непрерывно общался с генеральным директором хозяином и его отцом,  полковником в отставке, который был там научным редактором. Вот, наконец, у нас взяли книжку  Всадники войны, мой, так сказать, публицистический дебют. Волковский старший это всё реально прочитал  и реально отредактировал. Тогда ещё была такая эпоха, когда тебе эту редактуру на бумаге отдавали  потёрканую всю, а ты уж потом на компьютере сам

43:21всё это перенабирал, если считал нужным. Я считаю,  я не понимаю, что что этот чувак не поленился. Он вот такую книжку целиком переправил слово шлем  нашлём. Я подумал, что он прикалывается, но он реально был уверен, что правильно по-русски писать  шлём, а не шлем. И, ну, слава богу, я владею технологиями древних богов Ctrl F и заменой,  поэтому я все шлёбы поменял обратно, буквально за одну секунду. Но он реально всю книжку  переправил на шлёбы. Потом, значит, примечание,

44:02там у меня картинка вставлена была там какая-то  по XV веку поритарам. Ну и подпись там ксилография такой-то год хранится там-то. Затчёркнута надпись:  "Нет слова ксилография, есть слово кислография". И много-много там такого. Это настоящий  полковник, что там нет такого слова. Я там Александр Николаевич говорю: "Ну, есть такое слово  ксилография - это вид литографии". Он говорит: "Это глупость называется это кислография". Всё.  Иди пиши дальше. Вот всё на этом учись. Учись, да.

44:43На этом все мои редактуры, в общем, закончились.  Вот, значит, Саша и Волковский старши. Это потрясающе. Контрастные главное. Контра. Да. На  примере Мастера Маргариты можно, ну, посмотреть на как раз-таки на роль критика в, скажем так, судьбе  писателя. Там у нас практически главным антигероем в выписан э латынский. Латунский, да, латунский.  И, собственно говоря, как бы м я, честно говоря, вот не разделяю впечатление большинства  читателей, что это какой-то злодей. А, во-первых, там он нам не явлен как персонаж практически. Он  там фигура некого умолчания. Вот оно там есть. И

45:27оно один или два раза написало в газете про плохой  роман. Причём какую-то херню, откровенно говоря, она написала про этот плохой роман. То есть я бы  на месте мастера в ответ бы латунскому написал, что, дорогой товарищ, вы проявляете, между прочим,  мелкобуржуазную близорукость, вот не заметив этого и этого и этого во вполне внятном тексте, что  он там распсиховался вот из-за этой фигни, которую подумаешь, про него в газете четыре  раза плохо написали. Пойди застрелись после этого. Если б ты жил в эпоху интернета, ты бы  вообще его не включал. Ты бы там такого про себя прочитал бы в комментах, дорогой мастер,  что тебя бы из психушки точно уже никогда бы не

46:08выпустили. С точки зрения большинства самых  расхожих прочтений романа, Булгаков писал про себя и про свои там страдания от какого-то  критика, с которым у него был страшный закус, который он считал абсолютно беспощенным. А я,  честно говоря, как бы, ну, сейчас вот уже фамилию критика этого не вспомню, потому что вопросом  интересовался довольно давно, но я читал его, скажем так, реакты на творчество Булгакова. И, в  принципе, ну, большую часть этих замечаний, ну, я лично нахожу как, скажем так, обоснованными.  Просто потому, что он их тоже писал не потому, что он хотел Булгаковой как-то конкретно укусить.  И, в принципе, нигде не написано, что это какая-то

46:47была личная неприязнь. Это, ну, был такой, на мой  взгляд, вполне вполне профессиональная оценка с рекомендациями, ну, не исчезнуть из профессии, да,  а на что обратить внимание, как бы, и что делать с этим дальше. Вот у нас наступают девяностые годы,  у нас наступает творческая свобода, все начинают чувствовать, что они гениальны, начинают  писать то, что они, ну, собственно говоря, как бы ээ хотят. Почему? Даже если, ну, отмести,  а, ну, конкретную там стилистику и всё остальное, то есть, что она там, может быть, стала не  такой умелой, как это когда было в литературных

47:30комбайнах, темы, которые поднимают те же самые  авторы, и это касается, повторюсь, не только в литературы, а они становятся совершенно другими.  Они становятся, ну, какими-то мелкими, что ли. А почему так? Да потому что всё измельчало. Потому  что, если раньше у тебя хотя бы декларировались, что уже неплохо, какие-то великие цели, покорение  космоса, счастье для всего человечества и прочее, прочее, то есть это какие-то далёкие, высокие  идеалы и цели, к которым стоит стремиться. Повторяюсь, хотя бы проговорить это уже немало  стоит. А теперь у тебя цель заработать бабок.

48:13Это главная цель, которая не просто утверждается  вовне посредством средств манифестации, она же реальная вполне. У тебя, если нет денег  или их мало, то все твои высокие цели просто нафиг никому не интересны, не нужны. Поэтому,  что бы ты не говорил, что бы ты ни делал, у тебя сначала бабки. И поэтому все романы, кино  и всё остальное, они пробабки. Они для того, чтобы заработать бабок. И в основном описывают,  как кто-то пытается этих самых бабок заработать. Это неплохо и нехорошо. Это просто так реальность  поменялась. Поэтому поводу давным-давно прекрасно

48:52прикололся ещё в девяносто девятом году Виктор  Пелевин своим поколением П, где эти процессы были описаны от начала до существующего  момента ещё лет на 10 вперёд, а то и больше. Ну, Пеливин во много где заглянул вперёд, да,  это коммерциализация искусства. Причём я не вижу ничего плохого в просто коммерциализации  искусства, потому что искусство должно кормить самой себя. И это нормально. Я имею в виду, что  когда у тебя кроме коммерции больше ничего не остаётся, тогда у тебя получается, если раньше оно  звучало у древних римлян: "Человек человеку волк",

49:34то так как человек теперь вау, эта фраза звучит  как вау, вау, вау. Вот это вот вау, вау, вау. Оно, а, в общем, в сжатом виде описывает тенденции  развития всего и нашего, и не нашего. Я имею в виду человечество, искусство за последние  там много-много десятилетий. Поэтому, да, всё измельчало, потому что, как известно, сейчас  плохое слово скажу, пойдёшь ко мне в издательство крейтором. Это творец, если перевести. Творцы  нам тут нахуй не нужны. Креетом Вава, крейтором.

50:14Ну так вот опять же пока опять затронули  тему издательства. Ну то есть вот получается, что сейчас на сегодняшний день издательством  чисто с коммерческой точки зрения, так как их основная задача - это зарабатывание денег, не  нужны эти редакторы, которые будут вот этих самых ээ Анжейн, Дарьй Донцовых и прочих менее  известных. И зачем бы редактировать Дарю Донцова? Она и так великолепно. Прекрасно. Дарья  Донцова, да, Дарья Донцова, это это прекрасно. Я как-то, наверное, с полгода назад Насть косок  пролистал книжку у Дари Донцовой, и я нашёл такую

50:55массу сценарных тупиков. То есть вот как бы нам  дают персонажа, который как бы вот есть, есть, есть, есть, а потом исчез в никуда. То есть  тоже для чтения спиной всё в порядке. Ушёл и ушёл не попрощавшись, позабыв пустой футляр. Ну и,  собственно говоря, такие же сценарные ходы. Нет, Дарья Додонцова - это, конечно, ну, притча возыца,  как бы. Вот я просто для примера, то есть, ну, э получается, что на сегодняшнему рынку литературы  ээ это всё а не по карману и б не нужно, так что ли. Дело в том, что сейчас всё меняется внезапно,  потому что вот этот откат просто в адские какие-то бездны лавкрафтовские, которые произошёл, он же не  может быть вечный, потому что вы рано или поздно

51:37стукнете что-нибудь. И сейчас вот это у нас видно  прямо по интернетам, по всему чему угодно. Вдруг люди вспомнили, что они люди. И когда с ними как  с людьми начинают разговаривать, они в том числе и коммерчески на это очень сильно реагируют. Потому  что мне когда-то 1.000 лет назад говорили на заре Ютуба, что, господи, да кто будет смотреть эти  трёхчасовые ролики про науку? Будут смотреть, как кто-нибудь блюёт в углу, 15 секунд. Вот  это вот. Больше нахрен никому ничего не нужно. И вдруг раз записываешь там двухчасовой базар,  причём без единой шутки, с каменным лицом, про

52:19какую-то настолько заумную фигню, которая вообще  никому не интересна. У неё пол млн просмотров за там полмесяца, потому что люди устали, что их  считают тупыми животными, потому что они не такие. Им хочется нормального, серьёзного, качественного  разговора, в том числе в литературе, потому что сейчас опять же внезапно, внезапно у нас оказались  востребованы книги, какие издать не за свой счёт, разумеется, или за чей-то ещё счёт, которые  коммерчески издать в девяностые и двухтысячные было просто невозможно. Вот берёшь какой-нибудь  сейчас вот книжку мне подарили замечательную.

53:01Танковое дубнинское сражение там сорок первого  года июня. Там разбор 3х дней просто вот три или 4 дня там идёт разбор этого самого гкотомбы  этой металлической. Раньше этого нет. Напиши мне энциклопедию. Все танки мира. О, вот это было  нормально. Все мечи мира, 100 великих политиков, любовницы и любовницы. любовники Наполеона. Ну  как вот, то есть вот история и вообще наука, она вот в это упала. Это всё остальное было  невозможно издать просто никак. Если у тебя, конечно, нет специального спонсора, который  за тебя это будет платить, тогда, конечно,

53:40да. За деньги, да. А теперь, ну вот с пятидесятых  годов понеслась серьёзнейшая литература. Я даже говорю не про художественную, а прямо  забуённо сложная научная литература издаётся и продаётся внезапно, потому что людям это вдруг  очень захотелось. Удивляю, удивляюсь тому, что Баир Иринчеев и его музеи обороны карельского  перешейка, правильно я Ну я точно не помню, ну смысл, я думаю, что да, выборги музей,  насколько они много всего издают и насколько это востребовано. Просто потому, что я слежу  за тем, что вот он публикует. Он говорит: "Мы там вот такую-то книжку, э, 1.000 экземпляров  привезли на Озон, покупайте". Через 3 дня пишет:

54:24"Закончилось". То есть как бы а там а там не  что-то вот про всю Великую Отечественную войну, там конкретно вот про какой-то кусок обороны  Корельского Перешейка. То есть там, ну, в моём понимании, ну, кроме жителей Корельского Перешейка  нафиг никому это и не надо, да и им тоже, в общем, ну, в в моём лично понимании, то есть, да, я  так себе это и вижу. То есть вот, допустим, мы, готовясь к вашей лекции, закупали книги. Закупали  книги в издательстве Питер ваши, закупали Егора Яковлева книги. И мы у Баира заказали отдельно  несколько комплектов. Баир, привет. Да, тоже, кстати, вас заочно приглашаем. Были бы рады  вас видеть. Отдельный комплект чего? Книг ээ

55:05про дедушкины медали. А, видел. У меня несколько  несколько лет назад я покупал своим детям домой такой комплект. Они его сейчас дополнили, сделали  более крутую упаковку, и он, ну, откровенно говоря, дорогой. То есть я сейчас боюсь соврать  и давайте, ну, он не 3 коп стоит 100%, по-моему, около около 3.000 руб. То есть он стоит. И мы, ну,  как бы купили их, ээ доставку нам сделали за счёт музея. То есть как бы дополнительных расходов у  нас не было. Мы поставили их по той же самой цене, по которой купили. Но просто как бы это цель  здесь, как и всего нашего проекта, незарабатывание денег. Мы посчитали, что и так дорого. Вряд  ли купят. И мы на до вашего мероприятия,

55:45ну хотя бы 3.100. У меня сердце кровью обливается.  3.000 поставили. До вашего мероприятия у нас была небольшая благотворительная лекция на там 100  с лишним человек. Э и большую часть этих книг, большую часть этих комплектов купили. Хотя люди  не знали, кто такой Баир. Они не знали, что это за набор. Они, э, просто полистали, посмотрели, и вот  их, ну, большую часть этих наборов расхватали. То есть для меня, честно говоря, это было тоже очень  удивительно. И вот из мероприятия в мероприятие, когда мы привозим лекторов, мы наступаем на те  грабли, которые вы мне рассказывали про одно издательство, которое привозило на презентацию  книг меньше, чем было нужно. Мы на Евгения

56:27Жариного купили м кажется около 100 книг, и они  закончились в первые 5 минут. Мы на Александру Боркову купили э- под 200 книг, они закончились.  Ну вот в вашем случае мы подготовились сегодня, посмотрим, как быстро они закончатся, но спрос на  это определённо есть. Но всё, о чём мы сейчас с вами говорим, это не художественная литература. И  вот как бы я вижу, что как раз-таки публицистика она развивается, потому что, наверное,  действительно есть на это запрос. Но то, что сейчас стоит в рейтингах издательств, лежит  на самых востребованных местах в книжных магазинах

57:04и стоит в рейтингах продаж маркетплейсов книжных,  ну, это помой массово. Хотя, хотя при этом у нас, э, Анна Джейн, она занимает первое место, а  второе место за ней занимает как автор Фёдор Миколаевич Достоевский. Вот смотри, какато Джейн  и Достоевский, да? Ну, понимаете, старика старика Достоевского она всё-таки пока делает. А как,  как, как, как так получается, что вот у нас, ну, с не сильно нет, на самом деле разрыв серьёзный,  но тем не менее между перво первое и второе место настолько контрастные, то есть, условно говоря,  Достоевский делит не первое место не с Гоголем,

57:47не с Булгаковым. А Анна Джейн за Анной Джейн не  стоит Донцова, всё-таки там стоит Достоевский. Вот почему у нас такое расслоение? Как это одни и  те же люди читают Достоевски? Я я же говорю, что есть у нас категория людей, она большая довольно,  которым нужно отключить мозг, потому что если его не отключать, ты ряхнёшься в современном мире.  Соответственно, нужна жвачка какая-то. Неважно, это будет киножвачка, литературная жвачка или  просто жвачка. А жвачки продаётся гораздо больше, чем бриллиантов. В этом мире бриллиантов продают  много, но жвачку продают гораздо больше. То есть объёмы, мягко говоря, несопоставимые. И на  жвачке зарабатывают как минимум не меньше,

58:29чем на бриллиантах. Скорее всего, больше. Скорее  всего, сильно больше, потому что жвачка нужна всем, а бриллианты не всем. То же самое и с  литературой. Мы же с этого буквально начали, что и тогда там в XIX веке кому-то нужно  было что-то вот это вот в газете прочитать, быстро поржать или наоборот ужаснуться, забыть и  через неделю ещё раз прочитать. Поэтому оно адски здорово продавалось. А какой-нибудь стендаль,  извините, вообще не продавался никак. В то же самое время его стали вообще узнали, что есть  такой мегаавтор и стали его массово издавать уже во второй половине X века, когда было  поздно для самого Стендаля. А не не мы первые,

59:13не мы последние, поэтому оно было, есть и будет.  Но у нас и в художественной литературе очень сильно намечается отскок к чему-то качественному и  серьёзному. Это прямо сигнал такой издательством, что они какое-то [ __ ] пытаются продать. Ну, люди  покупают, как бы, потому что ничего другого-то нет, а у нас люди читать всё-таки привыкли. Но  сигнал-то однозначный. Как только появляется приличная книжка, которая хотя бы, ну, не помойно  написана про что-то умное и выверенным стилем, её сметают вообще сразу. Другое дело, что, э,  издавать вот эту серьёзную литературу чисто

59:53коммерчески менее выгодно, чем сдавать Донцову с  только что узнал, есть такая каса ещё и Джейн. То есть там затрат никаких, просто гони поток и будет  хорошо. Но тем не менее на серьёзную литературу запрос повышается прямо сейчас. Вот мы дошли до  дна, и на этом дне мы обнаружили, что никому, кроме нас, по большому счёту, не интересно, если  мы не будем сами про себя интересное, хорошее, качественное, умное писать, то кто будет? Ну и  вот всё. Сейчас мы прямо видим, появляются хорошие авторы, хорошие книги. А по поводу коммерческого  приложения, ну, так нужно не останавливаться в

01:00:32XIX веке, потому что у нас книгоиздательство, оно  остановилось в XIX веке, а это плохо. Сейчас у нас будущее, на мой взгляд, за кроссплатформенными,  мультиплатформенными проектами, когда у тебя одновременно книжка, под ней тут же уже есть  комикс, э тут же уже там аудиокнига начитана, а может быть по ней уже и настольная игра какая-то  присутствует. Вот когда у вас всё вместе это идёт, оно снова потребует фабрики. То есть это один  человек не вывезет никогда. Это снова потребует фабрики, оно снова потребует редактуры. И вот  когда по всем этим самым органам восприятия оно будет прохаживаться как следует, вот оно  снова превратится в ту самую литературу,

01:01:13в смысле сложности производства, каковой она  была когда-то в восемнадцатом-вятнадцатом, да и в XX по большому счёту веке. Которая потребуют  и редакторов, и корректоров, и скриптдокторов, и критиков нормальных, я имею в виду образованных.  Ровно потому, что вложение в это серьёзное. Там, правда, и отдача может быть, в смысле денежной, а,  тоже очень серьёзная, но вот просто просто книга, которая как книга и всё, она, конечно, начинает  постепенно уходить. А кого из современных авторов вот вы можете отметить как вот э первопроходцев  вот этого нового? Даже не знаю. У нас сейчас как раз фабрика есть такого рода первая маленькая.  Мы по этому поводу не так давно уже 3 года подряд

01:01:55записываем регулярные передачи за заширмы  тысячного ли. Ну вот Серёга Чекмаев. Сергей, привет. Сергей Чекмаев продвигает прямо  эту кроссплатформенную тему. Они уже несколько проектов хороших такого рода выпустили  с артбуками, причём мощнейшего качества артбуками, с комиксами. Сейчас вот делают по их вселенной  метрономикон мультик делают. Или погоди, они же, по-моему, даже не мультик делают. По-моему, они  уже даже короткометражный фильм снимают по этому поводу. Э, словом, там у тебя и книга, и, ну,  в данном случае сборник рассказов, и книга,

01:02:36и артбук, и комикс, и, ээ, аудио произведения. Ну,  в общем, всёвсёвсёвсёвсё вместе. Сергея Чакмаева, наверное, все, кто слушает радио, знают как  главного редактора журнала Модель для сборки. Это он это всё организовывает. Ну, то есть получается,  подход к книгоиздательству должен идти куда-то в сторону, как производятся современные голливудские  большие фильмы. То есть, условно говоря, берётся какой-нибудь Marvel с какими-нибудь мстителями,  и из мстителей делается фильм, делаются комиксы, э делаются мультики, фигурки, игрушки, майки,  футболки, книжки, постельное бельё. То есть,

01:03:14да, почему нет? Это вот перспектива. Но  главное, чтобы, э, по форме совпадая, по сути, во франшизу по-настоящему не превратилась,  потому что франшиза - это просто смерть всего. Смерть всему общая франшиза, если ударится именно  в производство только франшиз, потому что франшиза будет давлеть над содержанием рано или поздно.  Но тем не менее оставаться просто в виде бумажной книги не получится. Ну, конечно, получится, но  в довольно узкой нише. Просто потому что мир меняется довольно глупо. ээ, пытаться сказать, что  вы все [ __ ] срочно покупайте книжки, как раньше,

01:03:52в 1953 и восьмом году по миллиону штук в месяц.  Все. Ну, просто так не выйдет. Или мы будем подстраиваться под изменяющиеся условия, или  мы исчезнем или закапсулируемся в чём-то вот таком вот. Я уверен, что бумажная книга останется  просто навсегда, как минимум в виде подарочного продукта. Ну, я думаю, да. Ну, вот по поводу  франшизы. Аэ, я не так давно дочки своей читал волшебника Изумрудного города и Волков в конце  книги, э, первой части, э, вставлял свою, а, авторское обращение к читателям. Он говорит: "Как  бы, ребята, я не планировал писать продолжение,

01:04:31и волшебник Изумрудного города задумывалсь о мное  произведение, но я получил десятки тысяч писем, что, скорее всего, в то время было чистой  правдой." И от него требовали продолжения. И он написал, по-моему, там их ещё штуки три или четыре  книжки, пять книжек, если я не ошибаюсь. У него всего всего, да, штук пять. И, ну, мы почитали  вот после этого ещё вторую часть, это, по-моему, про Урфина Джуса. И его деревянных солдатов.  Я начал, не начали мы пока читать, у нас есть, но я просмотрел третью часть. Ну, и откровенно  говоря, на мой взгляд, часть от части она вот, ну, прямо слабее, слабее, слабее, слабее. Это  уже франшиза того времени. Ну м просто книжка с

01:05:10продолжением. Это вряд ли можно назвать франшизой.  Франшизато, как мы видели, вот если бы у нас был Урфинжус и его деревянно, значит, приключение  генера палисандрового генерала Ланпирота отдельно. Угу. Потом он бы пересёкся с Бастиндой  где-нибудь, и у них был бы этот, как называется, когда два героя из разных веток встречаются  вместе, забывая всё время терминологию. Потом был бы приквел, а приключение папы, татошки  и мамы, как они познакомились собаки. Значит, вот вот когда вот так вот оно вот оно, да, это  была бы франшиза, а просто книжка с продолжением,

01:05:50но это книжка с продолжением, потому что мы же  не можем с франшизой назвать три мушкетёра 20 лет спустя и векон Доброжелон. Нет, это не так.  И Шерлока Холмса. И Шерлока Холмса, да. Ну, это просто какая-то книжная серия, не более того.  На франшизу он прямо скажем, не тянет. Спасибо, Клим. Александрович, давайте будем, э, нашим  зрителям рекомендовать читать, я думаю, правильные книжки. Каждый для себя определит  правильность, да, дорогие товарищи, вот каждый раз у меня так получается, опять же, наверное, это  уже в виде профессии так выходит, что мне очень часто приходится что-то перечитывать из старого,  хорошо освоенного, казалось бы, ну, вот насквозь

01:06:31прозрачного. Что может быть нового, блин, в  Евгении Анигине? Я его со школы могу с любого места цитировать. То есть даже читать-то не нужно,  по большому счёту. Полез, надо было материал один писать, полез читать. Ну такое впечатление, что  я его не читал никогда. Поэтому в обязательном порядке перечитывайте классическую литературу.  Ничего, кроме пользы для вас не произойдёт от этого. Развлечётесь и удовольствие получите.  просто непередаваемая. Вот. И в классической литературе есть масса жвачки, есть очень много  лёгких рассказов у того же Чехова, конечно,

01:07:15у Зощенко и даже ранние рассказы Льва Толстого  можно почитать, и они будут вполне себе лёгкими. И с них можно, в принципе, начинать читать. Если  кто-то из вас сейчас думает о том, что, как бы, я бы рад бы читать, да, не знаю, с начинать с чего.  Вот начните читать нам моя рекомендация с базовых рассказов Чехова, которые все читали или хотя бы  просматривали в школе. И вы удивитесь, насколько это легко в чтении, восприятии и как после этого  можно начинать читать что-то более сложное и интересное. Вечера на хутре блездиканьки возьмите  Гоголя. Это тоже такие лёгкие рождественские, развлекательные, иногда просто умолительно  смешные рассказы с элементами хоррора, конечно

01:07:55же. Да. Дададада. Там какая-нибудь пропавшая  грамота. Красная свитка. Ну, красная свитка - это сороченская ярмарка. Самая самая первая. Там-то  как раз хоррора в итоге никакого не оказалось. Ну, написано-то как вот. Но накал страстей сначала  был страшный. Дывись, дивысь тату, чёрт, где, сынку? То, говорит, баба на мужике лежит.  А вот, а вот кто сверху, тот и чёрт. Да. Да, боже ж мой, боже ж мой, сколько мерзости  на свете есть. А ты ещё и жинок придумав.

01:08:36Самые ээ сексистские языки, шутки самые смешные  это украинский, потому что у них написано, что мужчина - это чулувик. Чоловик, а женщина -  женка, конечно. А по-английски у нас а и woman при этом. А человек - это м, он же мужчина. А  woman - это чёрт теж знает. Риский. Привет. как и на французском, и на многих-многих других  языках. Ждём вас в комментарии. Приходите, пишите, какие мы мерзкие. Спасибо.  Спасибо огромное всем. Пока. M.