Осложнения в пластической хирургии: как отличить норму от патологии и выбрать врача

00:00потому что многие потенциальные пациенты этого боятся, страшатся и хотелось бы эту тему разобрать. Во -первых, разобрать понятийно, что такое осложнение, а что такое потенциальный, предсказуемый такой эффект побочной операции. Да, Елена, здравствуйте. Спасибо, что пригласили на такую замечательную тему, как осложнение. На самом деле, нас сегодня тема очень такая сложная, очень юркая, как мы уже это обсуждали. И я буду где -то немножко включать иронию, где -то буду немножко шутить, чтобы немножко это как -то разбавить, потому что для зрителя будет и так тяжело это все восприниматься. Первый вопрос, я так понимаю, как отличить осложнения от нормального идущего процесса, правильно? После

00:43операционного. Это очень хороший вопрос в каком плане, потому что это всегда очень такой скользкий вопрос. Он стоит на грани, как бы скажем, двухбашен, на который мы постоянно опираемся. сейчас объясню, чем это связано. Начнем с самых простых отеки, которые всем режут слух пациентам, потому что они думают, что мы их пытаемся в этом обмануть. Нет, мы не пытаемся в этом обмануть. Отек – это нормальное, является послеоперационное течение, если проходит абсолютно спокойно, имеет тенденцию к снижению. То есть, каждым днем вы будете улучшаться только, а говорю сразу, курсы трех суток. До трех суток отек будет только нарастать. Но также отек может быть осложнением. Когда эта интерститциальная

01:24отечность растет, сдавливают сосуды капилляры, и начинается вопрос уже ишемический, вплоть до некроза. То есть, видите, отек в первом случае – это норма после операционной операции, в втором случае – это осложнение. Второе осложнение, которое очень часто путают наоборот, нормальный процесс, который путают с осложнением, – это синяки. Но опять -таки синяки это являются абсолютно нормой, когда наша кровь распадается на гемосидерин, который, в свою очередь, вызывает синюшность, потом потихоньку светлеет и зеленеет. Второй момент – это гематома, это уже осложнение, когда вот этот вот синяк наш переходит из ассептического состояния в септическое, также сдавливает ткани, также вызывает ишемию,

02:06также вызывает некроз, вплоть до некроза. Третье – это ассимметрия. Вот ассимметрию я не отношу никуда, ни к нормальному текущему процессу, ни к осложнению. Почему? Потому что когда мы сейчас больше будем говорить, наверное, об осложнениях лица, когда наши ткани отпускаются пропорционально, мы из -за того, что наблюдаем ПТОС, мы не видим, что, допустим, левая сторона у нас до операции была тяжелее и массивнее, опущеннее, чем правая сторона. А когда мы это все поднимаем, пациент говорит, вы знаете, меня почему -то правая щека больше. То есть мы начинаем тогда открывать фотографии, смотреть, как мы фотографировали до, И начинаем говорить, вот видите, вас здесь было, допустим, тяжелее ткани.

02:48Соответственно, они сейчас более объемно, более массивнее. Но опять -таки, уже следующий момент, отек может быть, который будет проходить до трех месяцев. А вот у меня знаете, какой вопрос? Потому что асимметрия действительно очень многих волнует, и многие замечают ее исключительно после операции, а не до. Вот вы, как хирург, замечаете ее до, и можете ли вы пациенту сказать, что вот смотри, нас вот тут такая -то асимметрия, мы ее никак не исправим, а возможно вы ее будете видеть, хоть вы ее не видите сейчас. Превентивные какие -то меры. Конечно, мы смотрим череп, прямо его щупаем, смотрим. Если видим, что он не ровный, мы начинаем сразу обращать внимание на детали. То есть вы сейчас напротив

03:26меня сидите, и вы не заметили, что меня полуравое ухо меньше, чем левое. Но если я теперь сказал, вы сейчас это заметите, обратите на это внимание. Как только мы видим, что череп кривой, мы начинаем смотреть на уровень глаз, уровень ушей и действительно начинаем видеть что есть некая ассиметрия мы говорим что это не исправить то есть исправить глубину глазницы исправить уровень глаз невозможно если есть какая -то уже ассиметрия до операции если это тканевая ассиметрия на самом деле она тоже не не корректируется на 100 процентов мы ее можем скорректировать примерно выровнять до 90 процентов до восьми сепарад задав но не на 100 я всегда пациентам говорю так что основная задача пластического

04:06хирурга не выровнять ассиметрию, а не усилить ее в послеоперационном периоде, выровнять мы не сможем, мы не боги как -бы, но мы можем ее не усилить, то есть оставить ее на том уровне в котором она была. Вы же ее в молодости не замечали, хотя мы у вас с молодости. Поэтому и послеоперационном периоде, когда все ткани сядут на место, вы тоже вряд ли будете это замечать. Это бросается в глаза только в момент послеоперационного раннего периода.

04:32Все начинает сглаживаться максимально. Мы даже исправляли очень сложные ассиметрии. вернее, выравнивали их. И действительно казалось, что ассиметрия только усилилась после операционной периоды. Но нет, проходило три месяца, и всё становилось как бы на своё место. А бывают такие случаи, что изначально её не было? Вот допустим, часто мы можем видеть брови. Вроде бы они были изначально на одном уровне, но после эндоскопии лба получилась одна бровь выше. Это проблема хирурга? Вот. Вот это очень интересный, правильный вопрос, я объясню. Одно дело, когда хирург говорит, я вас перед операцией обо всем предупредил, и это нормальное течение, а с другой стороны, когда он говорит, знаете, я сделал всё

05:14необходимое во время операции, но получилось так, получилось. И я очень часто пациентам говорю, что разница в бровях первые три месяца она может быть. И с чем она может быть связана? А может быть связана с контузием просто нервы. Одна бровь сработает на 2 -3 сутки, несмотря на отёк, и будет уже начинать двигаться и подвижно быть. а вторая бровь не будет двигаться, тогда, конечно же, будет ассиметрия. И она будет первые три месяца, она может быть очень сильной. Для того, чтобы пациент прошел этот реабилитационный период гладко, мы используем батолина токсин. Мы блокируем ту бровь, которая неактивна, ту, которая неактивна, мы не блокируем. Тем самым более -менее выравнивается ассиметрия, и та

05:53бровь, которая неактивна, начинает потихоньку работать. У нас это парные органы на лице. Брови, глаза, скулы. И зачастую, если что -то у нас менее подвижно, мы блокируем то, что активно подвижно. Это вот не мы придумали, это придумали наши коллеги -неврологи. То есть психологически это успокаивает пациента? Да, конечно. Это важно, да. А бывает так, что во время операции что -то пошло не так таким непредсказуемым для вас образом? Ну вот форс -мажор какой -то случился. Так, вот сразу рассказываю случай. Недавно, Елена, меня во время операции произошел тот случай, когда пациентка проснулась, у нее было все хорошо во время операции, но проснулась, и мы увидели не связанную с операцией, я не могу

06:38назвать это осложением, была алопеция. Она была связана, наверное, со стрессовыми реакциями организма. Это вот тот случай, который мы не можем сконтролировать. Но если во время операции, допустим, пациента что -то происходит, допустим, ишемия стойкая, либо, допустим, я понимаю, что я очень близко прошел с нервом и, возможно, его травмировал, мы начинаем интрооперационно подключать все необходимые меры, и пациент, когда просыпается, мы сразу говорим, вот скорее всего, вот здесь будет вот такое послеоперационное течение. Смиритесь как бы с этим, я начинаю лечение, все. Но обычно такие вещи исправляются в течение двух недель, пока не ходят в повязках. Вы важную тему затронули, это именно

07:15честность. Как честно, хирург признает. что, наверное, не для вас, не для меня не секрет, что многие хирурги предпочитают спускать эту ситуацию на тормозах. есть, отек, ждите. То есть, когда у пациента уже видно какое -то осложнение, и его беспокоит, и окружающих оно беспокоит, настолько оно видно. А хирург отправляет пациента в ожидание. И мы же говорим сейчас о механизме организма и биологии. есть бывает, что пациент ни в чем не виноват, и хирург ни в чем не виноват. Но произошла сейчас ситуация. Пациент мне доверился. Мы с ним заходим в один и тот же путь. Мы с ним будем идти вместе. Я пациенту сразу говорю, вы знаете, здесь нет ничей ошибки. Моей ошибки здесь нет, потому что у вас все

08:00подвижно активно. Почему правая зона больше провисла, чем левая, за счет стойкого отека? Я не знаю, это произошло, почему отек держался больше месяца. Я не знаю, почему это произошло, но могу гарентировать одно, что пройдет реабилитация полная до года, мы уже будем смотреть вместе, что мы имеем, и пойдем на коррекцию. Причем коррекции зачастую я выполняю за свой счет. То есть я пациенту не говорю, что вот ты будешь платить за наркоз или еще что -то. Потому что это моя репутация. Очень многие недооценивают пластических хирургов, и так делаю не только я. Очень многие недооценивают. На самом деле, ну, пластические хирурги — это, наверное, одна из немногих кагор хирургов, которые имеют качество

08:43альтруизма. То есть мы всегда ставим какие -то интересы пациента выше своих, на самом деле. И многие думают, что мы работаем за гонорары, мы не работаем за гонорары, мы гоработаем те, кто уже оперирует много, мы работаем за репутацию. Вот вы же понимаете, насколько для нас важна репутация. В вашем канале хороших отзывов пишут много, но если хоть один плохой вылетит, это всё сотрется. Это запомнится, все остальное не запомнится. Скажут, тягай, как он мог так сделать? Вот такой плохой. Понимаете? Ну вот вы обобщаете и говорите «мы». А как вы можете говорить в этой ситуации за всех? Потому что, допустим, я также прекрасно знаю случаи, когда хирурги, во -первых, несбыточные обещания дают

09:22пациенту. А именно что? Ну вот у меня сложнений не будет. Они, конечно, не говорят это где -то в РИЛСах, к примеру, или в соцсетях. Ну вот на частных консультациях такие вот завышенные обещания встречаются на самом деле. И пациент, что самое интересное, начинает искать хирургов без осложнений. А как мы знаем, хирургов без осложнений не бывает. И тут он попадается в капкан. То есть он выбирает хирурга не профессионала, который работает с осложнениями, а тот, кто много пообещал. И как вы к этому относитесь? Вот допустим, вас пациент напрямую спросил, какова вероятность у меня там получить осложнения? Что вы отвечаете? Если мы начнем говорить об осложнениях в профессиональной Да, вот в медицине

10:03я буду предводить статистику АИСОПС, американского сообщества пластических хирургов, то нам не хватит и дня. Но я также говорю, вот у нас большая часть, севодят автомобиль. И я им говорю, вот если вам нужно будет поехать, допустим, Питер, Москва, куда -нибудь, вы какого вы выберете водителя, у того, которого не было ни одного ДТП, но он каждый день ездит за хлебом 100 метров в магазинном машине в одну сторону и в другую, у него нет аварийных ситуаций, или вы возьмете, выберете дальнобольщика, который каждый день наматывает по пол -три тысячи, но у него много страховых случаев, много каких -то ДТП -ситуаций. Конечно же, все выбирают второй случай, потому что у него больше опыта. Но мечта -то

10:40лучше продаётся. То есть, иллюзия. Это знаете, когда продаётся? Это на начальном уровне становления продаётся хуже. На начальном уровне становления я вообще всем говорил, я начинающий пластический хирург, и у меня нету какого -то грандиозного опыта, от этого и формируется цена и запись на операцию. Но то, что вы ко мне пришли и доверились мне, я постараюсь сделать все необходимое. Плюс у меня есть еще друзья и есть старшие товарищи, которые в случае чего мне помогут. Но я понимаю, что вы выбрали меня и вы идете на кота в мешке. Но я сделаю все, что необходимо. И вы знаете, на тот момент нас количество пациентов только увеличивается. Это подкупающий подход. мы стараемся говорить обо всем. И

11:20для меня легче, если пациент откажется от операции, чем пойдет на нее. Все время говорю слова Юдина известного хирурга, говорил всегда, самая лучшая операция, та, которая не состоялась. Если пациент ко мне приходит и говорит, вот все вокруг говно, а вы единственный нормальный хирург, вот к такому пациенту мы сразу относимся настороженно. И я зачастую не оглашаю цены, я не оглашаю записи слоты, как многие сейчас любят говорить на операцию, я говорю, это вам все расскажет менеджер. Менеджер уходит с ним, разговаривает и приходит мне, говорит свою обратную связь об их консультации. И если наш диалог сходится, то мы отказываемся от операции таких пациентов. Ну давайте максимально просто, легко и

12:01кратко перейдем к блефаропластике. Это сейчас, наверное, самая популярная процедура в России. Процедура, наверное, неправильная, конечно, операция. И в связи с этим, естественно, случаются осложнения. И осложнения, несмотря на то, что медицина шагнула далеко вперед, все еще частые. как, например, ретракция века, наверное, сами не так давно видели много таких громких случаев, проще говоря, выворот нижнего века. И что с этим быть и как с этим делать? Вот нижние веки я всегда говорю всем, и ученикам, и пациентам, это самая сложная операция на лице. Вот в моих руках она идет до полутора часов, в руках моих учеников она идет от трех до шести часов. Ну это вы

12:46классическое блефаропластик. Я говорю про классическую, а транспонективальную. И сейчас объясню, почему я люблю именно классическую операцию. И почему мы не получаем на них осложнения. Потому что вы правильно сказали, выворот века — это самое грозное осложение, которое может приводить даже к потере зрения. Потому что глаз постоянно сушат, он ведет к различным сопутствующим заболеваниям глаз, и по итогу может приводить снижению зрения, к дальнейшему слепоте. Это очень сложное осложнение. И в свое время я понял, как с этим бороться. То есть у нас есть все необходимые манипуляции, которые называют как миопексия, кантопексия. Но самый главный секрет в этом, что я никогда не давлю на кожу. есть

13:23моя основная задача — не побольше удалить кожу и сгладить, а самая основная задача — потянуть круговую мышцу глаза. И чтобы ее хорошо подтянуть, я разрушаю ОРЛ -связку, чтобы меня эта зона была подвижна, чтобы связка, которая крепила круговую мышцу глаза, была у меня полностью доступная. И тогда мы все это подтягиваем, поднимаем, и получается, что мы удаляем кожу максимум до 0,2 сантиметров, 2 мм. это потолок. Зачастую это один миллиметр, чтобы освежить края раны. И когда вы видите у нас какие -то красивые результаты, все думают, что это достижено за счет кожи. Это достижение не за счет кожи, за счет мышцы. То есть это небольшой такой наш секрет, который мы используем. Почему такие

14:01осложнения, как склер шоу, подвывороты века, это все тоже из -за избыточного удаления кожи на самом деле. Это всегда агрессивная работа с кожей. И неправильный доступ к круговой мышце Все по -разному расходятся, ходят на разных уровнях. И это очень важно понимать. Что касается трансконъюнктивальной перераспределяющей, жиросохраняющей операции, я очень ее люблю, но зачастую это пациента до 35 лет. Потому что многим не нравится в постоперационном периоде, что у них также еще морщит века. А ты им говоришь, это круговая мышца глаза. Это не ошибка моя во время операции. Они говорят, что можно было сделать, чтобы это обретить? Я говорю, нужно было делать тогда открытую блифаропластику. И зачастую

14:41пациенты уже на консультации принимают решение идти на открытую, чем на закрытую операцию. Но что дает вам закрытая операция трансконюктивальная? На 90% она предотвратит профилактику. Это профилактика под выворотов, выворотов из клир -шоу. есть да, трансконюктивальная блефароплатика имеет место быть, когда у вас не сильно морщит снизу, когда нет избытка кожи, и круговая мышца глаза хорошая. У гипертонусу круговой мышцы глаза у всех разный. У кого -то как тряпочка, у кого -то очень плотный. И это зависит зачастую от профессии, которой пациент трудится. Ну вот получается, вы знаете, другие хирурги не знают. Как так выходит в достаточно тесном медицинском сообществе? А я объясню. Вот вы

15:22правильно начали второй вопрос с оптимизацией просто и легко. Сегодня весь век наш стремится к тому, чтобы сделать максимально быстро, я считаю это правильным, в наркозное время это очень важный фактор. Максимально легко и быстро реабилитируемо. После моей операции реабилитации быстрой не будет. После трансконюктивальной реабилитации, где просто удаляют гержевые пакеты, реабилитация семь дней. После моей нижней расширенной, с перераспределением, месяца идёт реабилитация. На самом деле, когда пациент полностью уже будет выглядеть хорошо. – это потому, что вы мышцу затрагиваете. – потому что мы мышцу затрагиваем. И сейчас на всех конференциях говорят, зачем вам идти на этот риск? Идите на

16:01трансконюктивальную блефароплазку, и пусть потом пациент сделает либо пинч, Вот любят же кожу отрезать и ее шить. Либо сделают потом CO2 шлифовку. Ну, отправляют, грубо говоря, косметологам. Это уже следующий их этап. Я не привык так работать. Я люблю, когда я могу сконтролировать процесс от начала и до конца. И изначально я шел на многие эти риски, Елен. Я получал осложнения, те, которые мы сейчас назвали. И исправлял их. Я через свои ошибки находил пути этого решения. И слава богу, четыре года назад я нашел решение, что мы даже оперируем 70 -летних пациентов уже с подвыворотом века, но после моих операций них даже подвыворота нет. Мы укрепляем и кантальную связку, и мышцу укрепляем. Это

16:43очень важно. А бывает такое невыгодное строение глаз? Под классическую блефарпластику? Вот не было у меня такого. вчера... Ну а как же вот эти вот округленные глаза? Позавчера была такая пациентка. Мы ей все подтянули. Да, операция вместо часа, которая планировала, шла почти два часа. Но когда она проснулась, она уже на стрипах увидела и говорит, Вы знаете, меня разрез глаз поменялся. У меня теперь здесь все ровненько. А вы кантопикси не делали? Делали. Я делал. Я все делал. Мы делали кантопиксию. Но я не называю это кантопиксией, потому что кантопиксия подразумевает захват кантальной связки и фиксацию ее. Мы делаем очень часто кантопластику. Я разрезаю кант и шиваю его заново. Это очень

17:25частая операция. Ее все боятся. Она действительно очень опасная и сложная. Но в таких случаях, кроме этого метода, другой не эффективен. Поэтому я с пациентом это обсуждаю. И опять -таки эта пациентка, когда ко мне пришла, она говорила мне сразу, посмотрите, какая у меня слабая торзальная пластинка. От меня отказываются многие хирурги. Вы опять мне предлагаете открытую. Она прям этими словами вам сказала. Конечно. Она уже изучила свои глаза полностью и целиком. И я ей сказал, я не сделаю хуже, как минимум будет лучше. Хуже не будет. И она пошла с этим намерением. Я ей не говорил, что мы сделаем, что выравним. Я сам не знал, а получится ли меня это или нет. Во время операции все получилось.

18:06Если бы не получилось, как минимум не было бы выворота и под выворота бы тоже не было. Просто осталось бы ее строение глаза. Вы правы, бывает такое, что строение глаза под выворотом уже до операции. А что делать с аобразной деформацией? Опять же, такое бывает после блефаропластики? Вот аобразная деформация я сейчас, возможно, многим, даже пластическим хирургам дам такой совет. на верхних веках очень часто все работают методикой. Вы же были в операционных не раз, я думаю. Когда давят на глаз и выходит грыжа. Как происходит аркообразная деформация? У нас центральная грыжа, она располагается вот так вот колбаской под сцептальным слоем. И когда мы давим на глаз, вот эта часть выходит полностью

18:47за рану, а какая -то часть остается. Хирург ее срезает, отпускает, колбаска уходит сюда, здесь происходит провал. Вот и всё. Я в своё время просто это понял. Я что стал делать? Я разрезаю полностью септу. Хотя многие этого не любят. И барыков Алексей Михайлович говорил, что это не целесообразно, это операция максимально должна быть щадящая, быстрая и быстро реабилитируемая. Но у меня нет оркообразных деформаций. А если оркообразная деформация связана не в послеоперационном периоде, а уже до операции пациента имеется, Когда очень глубоко расположен глаз, когда есть уже какая -то дистрофия, жировая дистрофия глаза, когда опустевание идёт, и вот здесь аркообразная деформация, я перемещаю

19:29пакеты. Мы делаем туннелизацию из собственной мышцы и перемещаем идеальные, чтобы опять -таки заполнить вот этот дефицит. Всё. То здесь никаких абсолютно секретов. Нижняя в этом плане блефароплазика намного сложнее, чем верхняя. При верхней получить а -образную деформацию в моих руках – это большая редкость. Ну вот в последних публикациях за последние четыре года вы не найдете, даже если будете рыться. Я в этом уверен. А логофталим как получается? Вот даже сейчас, когда, казалось бы, все можно выверить, а потом пациента, раз, и они закрываются глаза. Частые случаи того, что много удаляют кожу на верхних веках, и при нижней блефаропластике либо при эндоскопии средней зоны повреждают чечную

20:08нерв. Вот второй случай кажется очень и очень опасным, но могу всех успокоить, это восстанавливается. При правильном подходе, при правильной физиотерапии, плюс таблетки, которые мы подключаем к консервативной терапии, очень быстро восстановится. В течение трех месяцев. Да, будет слабость, будет немножко глазки сушить, но это восстановится. Если отрезали кожу, это не восстановится. Это нужно делать реконструктивную операцию, забирать кожу и пересаживать ее на верхних веках. И очень часто явление логофтальма, когда... Вот я не люблю совмещать фронто -темпоральный лифтинг с верхней блифаропластикой. объясню почему. считаю, что я могу пациенту сохранить время и деньги, и отрезать можно всегда. И

20:47я стараюсь сначала сделать формутотемпоральный лифтинг, понять, нужно ли вообще пациенту делать дальнейшем блефаропластику. Бывает пациент приходит и говорит, вы знаете, вот то, что меня чуть -чуть осталось еще на висание, оно мне нравится. И тогда все. Мы сэкономили человеку деньги Естественно выглядит. да. А когда эти две операции совмещают, на самом деле, я не представляю, как это можно вымерить. те хирурги, которые это вымеряют настолько точно, что получается с первого раза красиво, но я им аплодирую стоя. Я так не умею. Я делаю сначала фронтотемпаральный лифтинг, лоб норисочный, и только потом делаю верхнюю блифароплазику. Через, ну желательно, 6 месяцев, когда все уже усядет. А к

21:23липовилингу как относитесь? Очень хорошо отношусь к липовилингу перерабитальной области. Если это опять -таки не нижние веки, а верхние веки, навредить там очень тяжело на самом деле. вот на низших веках навредить очень легко, когда прям в мышцу бывают, подкожно, очень тоненькими канулями вводят жир, это потом даже необратимая, я бы сказал, операция. И потом колбаски у Да -да -да, колбаски, и их очень тяжело с ними бороться, практически невозможно. Как бы восстановить эту операцию на 100% уже не получится. Поэтому на низших веках нужно работать очень аккуратно и в правильном слое, вводить очень маленькими дозами, и я всегда пациентам говорю, Для меня липофилинг – это не гиперкоррекция, а

22:03гипокоррекция. Вот буквально еще, наверное, 10 лет назад все любили гиперкоррекцию в этой области. Ну да, чтобы жир там и уйдет. Да. Через год все рассосется, сэкономим вам деньги, а он не рассосался. И что делать? Нечего делать. А я всегда говорю, когда вы идете на липофилинг, так же, как на импланты, готовьтесь на повторную операцию. Все. А средняя зона у нас чем чревата? Допустим, достаточно проблемная область. И методик -то, по сути, не так много. То есть там чеклифтинг у нас есть, эндоскопия средней третьей. И допустим, многим пациентам не нравится, что увеличиваются скулы при этом. — Вот, Елен, я сразу расскажу, как я работаю. Для меня нет понятия чеклифтинга. Я ненавижу это понятие.

22:43Когда пациент ко мне приходит на чеклифтинг, я сразу говорю, чеклифтинг я делать не буду, запишись тогда на нижнюю блифароплазику, и то меня все входит в нижнюю блифароплазику. Это правда. Я отсылаю его все очень глубоко вот так, чтобы пакеты плавно переместить и поднять чуть -чуть эту зону, и еще зафиксировать, чтобы у нас также не было ретракции. Если мы говорим об эндоскопии, правы, это парамирусовая операция, которая выполняется через рот и висок, всемиизвестная, тогда скул усиливается. Но полтора года назад я ездил к Закире Кул в Турцию, очень известный звездный врач, и принял у него опыт по его эндоскопии средней зоны. Когда он с височной области заходит под смаз, полностью все

23:21отслаивает, под смаз слою, и поднимает эту зону максимально, как бы, щадящие и без жёстких переходов. То есть это про тот случай, когда мы не хотим завышенную скуллу. Это просто приподнимется средняя зона, как вот так любят делать пациенты, с нижней третью. А щадящие не будет ли означать, что эффект не будет долго держаться? Эффекты очень хорошие. Эффекты очень хорошие просто совсем два разных слоя. То есть там слой подноткосничный и в области жевателя, а здесь под смазанный слой. Но у второго случая есть один нюанс. Когда пациент пойдет на смаз, или сейчас все любят говорить это диплейном, называть это диплейном, то хирургу будет уже тяжелее работать. Там, скорее всего, будут в некоторых

24:02местах рупция. Потому что мы заходим очень глубоко, мы заходим до нособлухи. — Но эффект долгий будет. — Эффект долгий. Ну, как скажем, от любой эндоскопии, что по ромирусу, что по колу, как я называю, эффект примерно до семи лет. Но если это не сочетанная операция со смазом. Если это сочетанная операция со смазом от 10 до 15 лет. Но многие сейчас скажут, вот я плачу там такие огромные деньги за такое комбо операционное, такие огромные деньги. И всего на 10 -15 лет. Это не значит, что через 10 -15 лет вы придете к тому же исходнику, с которым я вас взял. Нет. Это значит начнутся первые изменения. Усилится носогубка, усилятся марионетки, чуть -чуть где -то шея уже будет не так вау выглядеть,

24:43но это не тот исходник, которым вы ко мне пришли. Вы не к тому исходнику подойдете. Нет. Вот меня есть пациентка. Мы ее оперировали семь лет назад. Причем с коморбидным фоном. Она пришла к нам через семь лет. Она очень хорошо выглядит. Ничего не поменялось. Пока. А вы на исходник пациента смотрите в этом случае, когда мы говорим про эндоскопию средней трети? Да, конечно. Обязательно мы смотрим, какой расе относится пациент. Это очень важно. Допустим, если приходит азиатского типа происхождения, вот как я. Я вообще эндоскопию никогда не предлагаю, потому что это на выходе смотрится ужасно. Я говорю, давайте мы дождемся смаза, если еще нет показаний к смазу. Я сделаю завышенный хай смаз,

25:25открою из виска полностью весь ваш смаз и подтяну это одним блоком. Ну а почему? Вы же говорили, что не увеличивается проекция скул. Только у европейских лиц. А если европейское лицо, но с крупными скулами такое, что же бывает? Да, вот... с щеками крупными. Да, но зачастую эти пациенты, у них нет такой плотности кожи и подкозжировой клетчатки. У азиатов очень толстое лицо. европейских лиц у всех умеренно развитые лица. Чтобы встречались такие, как у меня, это на 100 консультаций, ну может быть, ну 5 консультаций, 5% европейских типов лица. Но у азиатов сильно отличается. То есть в этом плане, да. Если ко мне приходят азиаты, я стараюсь вообще никогда не продавать эндоскопию. Вообще никогда

26:09не консультировать по эндоскопии. только по смасу. Допустим, ну, пришла молодая пациентка, да, с усиленной носогубкой. Я могу предложить по кулу, если прям сильно усиленная, и вот эта средняя зона где -то в области верхней губы. Да. Но если вот чуть -чуть у пациентки как бы залом носогубный, нет, я говорю, нет, я не буду оперировать. Зачем? Мы идем, мы ждем смасу. А как же говорят, главное показание? Нет, главное не показание. Главное вот как формируется именно лицо. И мы очень часто видим, допустим, по показаниям, Зачастую кому я отказываю в подтяжке лица? Это люди с недоразвитой нижней челюсти либо верхней челюсти. Очень много сейчас таких пациентов. Они пытаются это решить в пластической

26:49хирургии. На самом деле, это можно даже сходить к косметологу и неплохо тоже восполнить и выровнять на самом деле. Но основная задача — конечно же, поработать с той зоной, которая действительно является проблемой. Это нижняя челюсть либо верхняя челюсть. — челхо отправляете? Конечно. Коллегам? — Конечно. Конечно, мы отправляем, нас многие пациенты уходят думать, ходят на консультации, это же очень тяжелые операции. Потом синоп приходят к нам и говорят, что, вы знаете, я не буду делать синоп, операцию, сделайте мне смаз. Или эндоскопию средней зоны, когда ты им объясняешь, что эффекта не будет, и вы просто выкинете деньги, через год все упадет, они уходят и я думаю... Не хотят выкидывать

27:31деньги. Не хотят выкидывать деньги. Но зато мы честны, понимаете, и они нигде потом, не на ваших не на других каналах смежных, не будут появляться. С какой -то агрессией, с каким -то негативом. Для меня лучше прооперировать, я не знаю, 5 нормальных пациентов, чем одного какого -то тяжёлого, но за какой -то другой ценник. Я буду так честно говорить. А тяжёлым куда идти? — Тяжёлым? Тяжёлым я всегда говорю, что, как вы хотите, не будет. Будет вот так, вот так, вот так. Ну, если будет лучше, просто скажите потом «спасибо». Но на это пока не надейтесь. И на сегодняшний день хирургия стала таковой, что у приходится снимать видео с таким пациентом, я снимаю видео, сегодня такое -то число, столько

28:11-то времени такой -то пациент с таким -то диагнозом, мы идем на такую -то операцию, я говорю, вы уведомлены, что не будет вот этого, вот этого organs, а будет вот этого, с уведомлена? И не всегда я потом могу этим видео себя защитить, потому что пациенты, нас встречались, говорили, я был не вменяемый до операции. Вы когда -нибудь ходили на операцию доктора тига? Я говорю нет. Она говорит, ну вот сходите, вы будете не вменяемым. Я не знала, я и 12 хирург, был, который делал грудь. Я, хотела девичью грудь. Я сказал, такого не будет. Импланты на ровной позиции, все ровненько, все красиво, но не так, как она хотела с журнала. Так не получится. Или вот они любят находить, знаете, какие -то

28:49первичные случаи в интернетах, где просто поставили имплантат и все. У тебя 12 -я операция. О чем мы говорим? Ну, это уже психологическая, наверное. Да, конечно, конечно. И очень часто я сталкиваюсь даже тем, что я начинаю думать, ну может быть мне 13 раз взять 14, в этот момент, слава богу, меня останавливает моя команда клиника и говорят, ну ты что, давай собирать консилиум, давайте смотреть все вместе. В этом плане, кстати, в нашей клинике очень адекватный консилиум. Мы зачастую не докладываем об пациенте. Они сначала смотрят, потом вызывают меня и рассказывают о случае, который произошел. То есть пациент, приходит, зачастую мои коллеги не знают, какая там проблема. Ну и давайте спустимся

29:33ниже. Смаз — это вторая популярная операция в наших широтах. И методик, как вы знаете, сейчас много. То есть мы можем говорить и про хай смаз, и про диплейн, и про лифтинг Мендельсона. Поэтому важно понимать, какая из этих методик оптимальнее, и от какой мы можем сдать меньшего количества осложнений. Я отвечу вот так просто. Никакая методика не принесет ему удачный результат. Удачный результат принесет доверие хирургу и то, что вы видите в его каналах. Потому что вы будете видеть те типы жизни, которыми он работает. Вот у меня, допустим, очень мало азиатских лиц, потому что я живу в России. Но ко мне приходят азиатские лица, потому что я азиат, и они думают, что у меня в этом очень много

30:18опыта. А я им сразу говорю, в этом у меня нет опыта. У меня опыт с другими лицами, европейскими, не с азиатскими. И они расстраиваются, что -то там бурчат, но все равно почему -то приходят ко мне. Наверное, больше доверия. Что такое вообще Диплэйн, который сейчас завирусился на всех порталах интернета? Это методика Джакона. Ее придумал Джакона. Наяк ее тоже вместе с ним дорабатывал. И они это вместе изложили всему миру. Знаете, в каком году? В 2012 -м. Завирусилась 4 года или 3 года назад. Просто сильно прям завирусилась последний год. Мы всегда так опиливали по этой технике. Да, там многие представляют... А называлось оно тогда как? СМАС! Мы называли это СМАС. Мы называли это СМАС, и когда

30:58вышел Диплайн, мы все побежали учиться, смотреть, что же это такое. Когда мы не увидели разницу, мы поняли, что мы целом работали всегда так. Теперь, вы приходите к хирургу и требуете от него Диплайн. Второй приходит, требует Хайс МАС, третий Мидл СМАС, четвертый Лоу СМАС. Вы ведь даже не узнаете, и на консилиуме не узнаете, и на УЗИНе, что вам было выполнено. Это настолько, вот как у меня все просят, А сделайте 3D -моделирование. А к чему? Не будет так, как я покажу сейчас. Всё будет так, как будет через полгода и через год. Это правда зато, понимаете? Но то, что вы видите у меня на порталах наших мессенджеров, примерно вот на это и рассчитываете всё. То есть никакой смаз, никакой подход не

31:39улучшит. Я недавно увидел, где вроде обсуждали о том, что вот один хирург делает по своей методике, у него там красивая венов, а Петров делает так, что через полгода всё падает. Или через два года всё падает. Я написал целый развернутый ответ, где я сказал, что ни один хирург, который получал знания, получал всякие там ординатуры за свои мной профессиональные переподготовки, не хочет получить плохой результат. Не хочет. То, что говорю, вы сейчас здесь какую -то демагогию развили о том, что мы используем какие -то разные методы, вы настолько в этом ошибаетесь, вы никогда это даже понять не сможете. Просто почему у одних лучший результат, а у других хуже результат, надо всегда смотреть, как

32:17еще хирург подбирает пациентов. Потому что мы можем взять 10 разных случаев и будут 10 разных результатов. Но руки -то одни и подход один. Потому что тип старения разный, свойства кожи у всех разные. И самый главный фактор, я считаю, это возраст. Возраст тоже у всех разный. Когда ко мне приходят, я вижу на порталах интернета, как хирурги берут 35 -летних, да всегда любой результат будет хороший 35 -летних. Ну и мы не говорим про отягощенным скоморбинным каким -то фоном. после боряты или с тяжелыми сопутствиемочезаполеваниями. Обычный пациент, который просто решил сделать пораньше операцию. И возьмём 65 -летних и выше, которые у меня сейчас тоже бывают в моём опыте. Там вау не будет, Елена.

33:02Никогда. Что бы вы ни делали? Вот хоть убейтесь об стену, разбегитесь и разбейтесь. Хоть 12 часов выполнять операцию, хоть 20 часов. Вау, как у 35 -летних, не будет. А сделаете вы намного больше работы. И вот эта вот потом девочка пройдет и скажет тебе, Роман Артурович, вы других оперируете, там был классный результат, а меня прооперировали, у меня результат как будто хуже, но она не знает, что ты над ней работал в два раза дольше и потерял в два раза больше нервов. К теме deep is mass. сказали, что это практически одна и та же методика, но как же, если при deep plane, допустим, есть заход на среднюю зону, до носогубок, то есть там идет через пустоты, отслаивание, сепарация связок, а

33:47смаз он все -таки более ограниченно воздействует на среднюю треть. Как так? Все одинаково, одно и то же. Просто у смаза есть поверхностный слой, когда мы можем идти и тянуть вот эту тоненькую пленку. Вот это же и подразумевает под смазом. Но у него два слоя. Смаз, поверхностный слой глубокий, но это одна зона смаз. Просто диплейн, вообще чем выгоден диплейн от смаза? СМАС раньше мы замеряли 2 см от козелка и заходили. И как раз -таки есть линия питанги, которая проходит на 1 см от брови и к мочке уха. Мы прочерчиваем эту линию. Это трасса лобной ветки лицевого нерва. Диплейн – это классический заход от латерального

34:32угла глаза до нижней челюсти. То есть ровно параллельно. И мы, получается, минуем проход через лобную ветку. И это единственная безопасность в этой операции. действительно, которые имеют место быть. В остальном случае всё одно и то же. Но те хирурги, которые до 2012 года оперировали свой классический смаз, они диплэйн сделают закрытыми глазами. Потому что нервы... Толщина смаза у всех разная. Бывает вот такой толщёный смаз, и ты чётко видишь, как можно поверхность слойить и глубокий слой. А бывает вот такой тонкий смаз, и ты вообще не понимаешь, как его ослойить, даже в глубоком слой. Поэтому типажи разные, случаи разные. настороженность, число осложнений

35:15и реабилитация, что при первом, что при втором случае абсолютно одинаковая. То, что вы видите 9D лифтинги китайских хирургов звездных, это все фотошоп. Абсолютный. И давайте совместим тогда тему средней зоны и смаса с дипом, да, в кавычках. При эндоскопии реабилитация дольше. Недавно я об этом очень долго размышлял и понял почему. Просто при смаси я открываюсь и двигаюсь открыто, нативно, все вижу, открываю все ткани и нигде не прохожу по два -три раза, а когда я двигаюсь через два сантиметра со стороны виска на эту всю ту же самую зону, я там 10 тысяч раз на одном месте потрогаю, пощупываю. Троматизация ткани чаще. Там

36:00четко я иду коагулятором, при этом даже до вот этой зоны, до выхода щечных нервов. Щечных нервов я делаю два -три плавных движения, и я весь масс до носогубки отсталил. Здесь же, через вот этот маленький экранчик и через два сантиметра, мне приходится возиться. Из -за того, что я возжусь, мне кажется, травматизация тканей больше. Но для зрителя кажется, что эта операция менее инвазивная. Но, на самом деле, одна и та же травматизация даже при средней зоне, при эндоскопии, подтяжке лица, она Просто не выглядит так страшно. Да, выглядит так страшно, все верно. Вот этих разрезов, которые все боятся, на самом деле, эти разрезы, обратимые. Я говорю, даже если доктор Тигай вам накосячит и у вас

36:42будут здесь гипертофические рубцы, доктор Иванов исправить сможет. Вам нужно бояться, если доктор Тигай вам пересечет нерв, тогда доктор Иванов нерв этот не восстановит. Вот, кстати, про пересечение нервов. Пациента с порезом. Это очень важная вещь. Есть порез, есть контузия, есть дополяризация нервов. Пациент на всё это смотрит как на одно. Вы мне пересекли нерв. Что происходит при пересечении нерва? Нету положительной динамики. Ни через месяц, ни через два, ни через полгода. И вот тогда уже нужно бить, как говорится, в барабаны. Но у нас есть очень много инструментальных исследований, которые мы можем посмотреть, а восстановится ли вообще нерв или нет. Он полностью пересечен? Или здесь

37:23какая -то идет блокада? Мы можем это сделать. Мы можем сделать миографию и посмотреть. И зачастую, если на полгода не восстанавливается динамика, не улучшается, мы делаем миографию, если по миографии импульс от нерва к мышце идёт, мы говорим пациенту «всё нормально», дальше лечимся, нужно ждать. Если на миографии показывается, что нерв полностью привещён, то здесь только хирургия. Нужно восстанавливать нерв, брать забор донорский и пересаживать его, либо делать всякие кросс -операции. Насколько я знаю, лечить это очень дорого. Как вы в этих ситуациях решаете вопросы? меня не было, слава богу, ни одной ситуации, где бы меня не восстановился нерв. слава богу. Вот меня это миновало и, надеюсь,

38:03минует в будущем. Но если это меня коснется, я об этом уже думал. Вопрос правильный. Я сейчас нашел уже хирурга, который мне нравится, как восстанавливает порезы нервов после постанкологических ситуаций. Я хочу этому обучиться. Но даже если я этому не обучусь, я позову этого хирурга, он все исправит. Пациенту за это платить не нужно. Вот это важные слова, самом деле, потому что личные примеры у меня есть на слуху, когда люди тратили неимоверное количество денег именно на реабилитацию, которая превышала стоимость даже операции и ничем не могли помочь. А страшно знаете даже что, Елен, страшно в этой ситуации то, что пациент, когда выходит на улицу, он же дезориентирован, он же не знает к кому

38:45идти, он не знает хороший это врач или плохой, а мы же в своем комьюнити, мы знаем уже, мы даже если не знаем напрямую, мы через два -три рукопожатия найдем человека, который гарантирует нам результат. И при плохом результате все равно исправит это. А зачастую пациент остается на улице и не знает, куда себя потом деть. А вот это еще одна такая проблема. Это такие хирургические амбиции, наверное, которые не позволяют признать ошибку. И такие случаи также мне известны, когда хирург не признавал, хирург не давал никаких рекомендаций, пытался что -то там решить сам, там где -то сам колоть боток с пациентом, чтобы выровнять эту ситуацию. ситуация понятная не решалась, что, ну, все -таки он не

39:27невролог, а нужно было отправлять к неврологу. И здесь вопрос стоит о работе со смежными специалистами. То работаете ли вы, допустим, с автальмологом? автальмологом постоянно. С неврологами очень редко, потому что мы изучили эту тему очень неплохо в своей профессии. И мы назначаем в целом, вот мы даже не оставляли к неврологу, невролог сказал то, что прописал вот классический вам хирург, доктор Тигай, я бы вам то же самое прописала петь и все восстановится, все будет хорошо. Что касается с афтальмологами, при любой блефароплазе, неважно это пидж блефароплазика, я кстати не выполняю, расширенная трансконюктивальная, которая у нас 10 процентов случаев, я всегда отправляю к афтальмологу. После

40:05неких случаев, вы понимаете каких, мы решили себя полностью в этом обезопасить, потому что когда пациент приходит на операцию после афтальмолога, последней из станций это был афтальмолог, в его заключении о том, что обказания к операции нет. Если этой бумаги не будет у хирурга, последней станции остается хирург. Он взял на свой риск такого пациента. Почему? Не все пациенты подразумевают коррекцию зрения как операцию. Они думают, что чем -то лазером там посветили и выровняли зрение. когда ты не спрашиваешь, были ли ближайшее время операции, они говорят нет. А потом ты их берешь и они слепнут. Потому что операция коррекция зрения была месяц назад. После такой операции от трех до 6 месяцев

40:47только восстановление слизистой. У пациента сушат глаза весь этот период. Мы добавляем сверху операции, пациент потом это состояние ухудшается вплоть до слепоты. Поэтому я всем советую, что пластическим хирургам, что пациентам проходить консультацию в афтальмолога. Это обезопасит вас и обезопасит нас. — косметология у вас на какое отношение и как часто она на осложнение влияет? — Косметологию я обожаю, я ее люблю на сегодняшний день. Я считаю, что это наши братья, которые замедляют процесс старения. Они не могут исправить ситуацию, но не могут ее замедлить. Это хорошая профилактика. Даже нити является хорошей профилактикой, правильно поставленной. Для меня тяжело работать только после

41:27радиуса. Опять -таки, радиуса где? Если ставят нижнюю челюсть окей. Если ставят скулы окей. Но бывает, радиус прошивает вот так вот. Отщелка. – Ну, векторно. Да, векторно. Вот тогда очень тяжело потом работать. И то мы справляемся, потому что там он кальцинируется, и это все забивается в сосуды, в нервы, и мы это тяжело все видим. Но я пациентов таких предупреждаю, что во время дисекции я могу не до конца дойти до носогубки, потому что будет визуально невозможно, и я обязательно этот момент снимаю на камеру. Я вот под смазом, дошел до суда, вот здесь имеется вот такое строение, плюс кальцинаты. Дальше идти не могу, потому что вижу нерв, отсоединять нервы от смаза не могу. Операцию

42:08заканчиваю. Это хорошая защита для меня. И я потом пациенту, когда объясняю, операционного видео, говорит, все, Роман Анатольевич, вы сделали все, что вы могли. Я сама виновата, я знал, на что я иду. А что касается аппаратной косметологии, мы со всем сейчас работаем, на самом деле. Все уже. Приспособились, да? Интактных пациентов нет. А те, которые ко мне садятся в 50 лет с таким гордым подбородком наверх, говорят, я абсолютно интактный, у меня нету ничего. Вот там будет все плохо зачастую. Интактные ткани лишены тургора, лишены сократимости, они лишены питания и всему тому подобное. А говорят, что это мечта хирурга нетронутой пациент. Нет, сегодняшний день нет. Вы знаете, когда мы работаем

42:49с косметологическими лицами, ткани плотные, напитанные, хорошо кровоснабжаемые. ты работаешь... Видно, вложился человек. Да, когда ты работаешь с интактными пациентами, ткани настолько тягучие, пациент вроде не диспластичен, но ткани так тянутся. Соответственно, они так хорошо тянутся, что? Так же могут хорошо отпуститься. И одно дело, натренированный человек, который попадает, почему говорят, что спортсмены быстрее реабилитируются? Потому что них организм натренированный, так же и с кожей. Она натренирована, она приспособлена. Она будет заживать, в любом случае, будет сокращаться. А человек, который ничего не делал, крема не мазывал, не совсем всегда удачный пациент для пластического

43:29хирурга. И опять -таки, смотря, какой мы смотрим возраст, в 40 лет окей, это будет классно, это мечта любого хирурга. В 60 лет – это провал. То есть я очень часто говорю, я не возьмусь за операцию. Ничего не будет. Там крупные поры, там кожа, знаете, как у динозавра. Что ты с этим сделаешь? Там помимо самой операции, после операционного периода еще нужно будет пройти очень много косметологических манипуляций, чтобы это все улучшить. Не все пациенты потом на это готовы. Начинаются скандалы, начинаются, почему меня не предупредили и всему тому подобное. Лучше отказаться от этого пациента на фазе консультации. А результат сколько продержится у каждого человека? Примерно можете прогнозировать?

44:09Да, конечно. Если вы сделали операцию от 40 до 50 лет, ладно, от 35 до 45 лет, примерно результат лет 15, вы можете вообще не париться. Будет все круто. А если избытки кожи были небольшие, то… Без разницы. Если вы ухаживаете за собой. То есть пластическая хирургия – это не конечная инстанция. Вы уходите на мезотерапию, на беревитализацию, вы пользуетесь хорошими кремами, вы спите вовремя. Не так, что вы ночью в клубах, а днем дома отсыпаетесь. Вы питаетесь правильно и занимаетесь спортом. Вот при этих шести вещах, 15 лет, я думаю, любой пациент отходит от этой операции вообще спокойно. Если мы говорим от 45 лет и выше, то там уже, конечно, будет от индивидуальности зависит,

44:54но как чаще показывает практика, этот процент падает. А по осложнениям, кого их меньше? У более молодых или зрелых? Конечно. Молодые пациенты – всегда, как говорится, сахар для пластических хирургов, потому что они быстрее заживают, быстрее реабилитируются, быстрее восстанавливаются. У них короче реабилитационный период – ранний, средний, поздний. Пожилые пациенты – там уже, скорее всего, есть какие -то даже сопутствующие заболевания. Вот многим кажется, что такое там всякие гастриты, панкреатиты – это всё влияет. Это влияет на ваше пищеварение, питание и в конечном итоге на реабилитацию и на заживление, и на результат будет тоже влиять. Это порочный круг в нашем организме. Страдает

45:35ординорган, начинает страдать следующий. Кожа – это всего лишь защитная оболочка, а она зачастую зависит от состояния наших внутренних органов. Поэтому зачастую молодые пациенты не болеют кардиологическими всякими, не оттягиваются кардиологическими анамнезами, пищеварительными анамнезами, и, соответственно, революция у них быстрее. И вот из этого вытекает следующий вопрос. хирурги, которые берут пациентов на, так скажем, трендовые операции. Это молодые пациенты, как мы уже с вами обсуждали, что хирургией становится все моложе и моложе. она эндоскопия называется сейчас имиджевой операцией. И на эту имиджевую операцию, и вы видели, я понятно видела, берут пациентов.

46:2018 лет вот недавно был случай, 20 лет, 25. И что? Да, вот смотрите, я вам говорил буквально пять минут назад про искренность и фальш со стороны хирурга, а теперь скажу со стороны пациента. Вот когда ты приходишь и пациента спрашиваешь, «Для чего вам эта операция?» Вот ты видишь, красивая девочка, все хорошо, правильно говорите, молодая. И один пациент будет говорить, «Вы знаете, я не хочу смотреть на себя в зеркало, на меня перестали обращать внимание противоположный пол, я вижу осуждение со стороны посторонних, Ты видишь боль пациентов, его переживания, его чувства. Это искренность. А когда говорят, хочу эту операцию вот сделать вот так, всё это красный флаг. Это 100%. 100% брать нельзя. Ты

47:03говоришь, у вас виски в правильном положении, брови в правильном положении. Зачем делать фронтантемпоральный? Красиво. Да, вот хочу, чтобы брови были не домиком, что является для многих нормой, а хочу, чтобы они были как стрела от медиального угла к колбу. Ну проще говоря, лиси глазки назовем. да. Ну где и просят. Я вообще говорю, что это демоническая операция, потому что после этого они все похожи на каких -то демонов. Ну я по -другому это никак не могу Ну самураев иногда. Я не берусь за такие операции. Часто отказываете пациентам? Очень часто. Вот меня команда смеялась недавно, говорила, ну вы хоть что -то посоветуете, вы так жестко отвечаете. Это 30%. То есть для меня табу взять девочку

47:48до 25 лет. Это зачастую в веке. Нижние и верхние. И груди. Всё. Все остальные операции нет. Если это только не была какая -то бариатрическая операция. В 20 лет, допустим, сбросила 100 килограмм, ну там понятно, что с лицом всё плохо. А так нет. Для меня это табу. Я не беру даже на потяжку нижней третьей шеи до 35 лет. У меня есть прям вот возрастные. Я говорю, Ну хорошо, если вот показания есть до 35. Если есть показания, А по паспорту 33. Стоп, дисплазия. Я сразу должен тогда предупредить пациента о том, что результат долгий не будет. Я сразу говорю пациенту, вы сделайте вот так руку. И если я вижу, что него рука идет с отрицательным вектором туда. Да вот даже вот так. Вот, вот. Я сразу

48:33говорю, есть какие -то такие -то риски. Что это недолгосрочная операция. Возможно, вам в жизни придется еще раз повторить. Хотя я считаю, смаз – это то операция, которую в жизни можно сделать один раз хорошо. Только один раз. Повторные случаи тоже дают результаты, но уже не такие. Поэтому обо всем если предупредить пациента и дать ему шанс выбирать, да. Что касается трендовых операций, я ненавижу трендовые операции. Вот допустим я умею делать булхорм, но я его не делаю. Я отправляю хирургам, которые делают его, но мне тоже не нравится, как они его делают, потому что я вижу этот шрам. Мне не нравится этот шрам. А вот для омолажения, если необходимо, вот допустим в омолаживающем комплексе, ну

49:10иногда просится этот булхорм. Да, тогда я могу сделать. Опять -таки, Это зачастую возраст тоже дает тебе понимание. Это зачастую пациенты после 55 лет. У них прямо удлиняется. На самом деле руки Бога обмануть очень чрезвычайно, Елена. У нас пропорции всегда таковы, что это является нормой. Ну, допустим, лицо очень длинное, и пропорции соблюдены. Мы же смотрим пропорции. Верхние трети, средние трети, нижние трети. Они должны быть прямо пропорциональны. Но пациенту не нравится вот эта зона. Но ему не нравится она, потому что, как вы говорите, она живет тренде, в хайпе в каком -то своем мире. Я, конечно, не возьму, этому человеку не будет потом нравиться скорее всего, потому что изменится

49:46состояние лицо диспорциональным. Я не делаю, допустим, операции хейлопластики, потому что мне жалко разрезать губу вообразными путями, сводить их до Y, и потом здесь пациент получает внутри борозды. Не все пациенты. Я тоже сделал этих операций даже не сто, намного больше. Но пришел к своему мнению, что косметологически сделать гиалуроновой кислотой безопаснее, красивее и эффективнее. Всё. Давайте теперь к менее серьёзным осложнениям сдвинемся. Что нас может быть ещё при смазке? У нас может быть после липосакции, опять же неровности, потому что проводится липосакция подбородочной зоны, то есть, грубо говоря, второго подбородка. Может быть эффект

50:30кобры, могут выпадать слюнные железы. Что мы с этим делаем? Так, вот смаз. Давайте отек. Это является нормой, если отек не нарастает. Синяки при смазе. Бывает очень часто, кто -то накладывает сетку осфальда гемостатикной. Я накладываю всегда дренажиром. Не с дренажиром, и проще спать. Я, старая школа просто. Третье. Это ассиметрия, о которой мы уже говорили. Это является нормой. И подходим к самым таким, более тяжелым. Это некий парастези, когда происходит контузия нервов. Мы заходим и мы открываем смазку поножницами и мы растягиваем бывает нерв. И нерв конечно же может нарушиться, мы можем какие -то его аксоны немножко зацепить. Он будет восстанавливаться. 1 миллиметр восстанавливается

51:15нерв в один день. То есть это очень долгий процесс, но это нужно 3 месяца. Это восстанавливается и чтобы выровнять асимметрию и усилить здесь динамику, мы используем батулина токсин. Второй случай, очень правильная вещь. Подчелюстные слины железы. Без их резекции частичны, либо полного удаления при их выпадении. Добиться хорошего угла шейно -подбородочного невозможно. — вы удаляете? — Да, мы удаляем. И иногда резертируем. В 90% случаев я делаю резекцию. Я делаю просто её вдоль, чтобы было вдоль челюсти. Челюсть прикрывает, ну и слава богу. Орган останется хорошо пациенту, хорошо мне. Я только это делаю за счёт того, чтобы пациент был спокойнее. На самом деле иногда под челюстной железой

51:55выгоднее полностью удалить. Что касается эффекта Кобры. Есть два эффекта Кобры. Когда мы удаляем с центральной части, вот здесь субментально, очень много жира, а по бокам оставляем, и здесь провисает у нас кожа. Но опять -таки после смаса это можно всегда всё выровнять. И второй случай очень часто мне говорят пациент Роман Турч, а будете делать медиальную пластику? Я говорю, возможно буду. А если будете делать медиальную пластизмопластику, выделять супплатизмальный жир? А вот здесь стоп. Супплатизмальный жир, находится между двумя краями двубрюшной мышцы. И это является тоже объёмом. и есть шея массивная, и мы удаляем суплатизмальный жир, мы здесь получаем завал. И когда пациент глотает,

52:34разговаривает, него туда уходит полностью, как будто гортань, как будто пациент перенёс трехиостом. Это очень часто стало осложнение быть, и я перестал это делать вообще. Я могу удалить часть двубречной мышцы, но суплатизмальный жир я стараюсь всегда оставлять. Я считаю, что это не та панацея, которая создает 100% результат. А можно там какой -то кусочек его удалять? Да, можно, можно. Но зачастую визуально это никак не отличается. Вот мы все перепробовали. И так пробовали, и так перепробовали. Кстати, я не получил этих осложнений, потому что я, когда стал читать статьи зарубежных хирургов, наших хирургов, понял, что лучше уйду от этой операции сейчас. Именно удаление с уплотизмального жира.

53:12Хотя Джакона и Наяк своих видео, они прям активно показывают красивые результаты. Но мне не нравится из -за одного осложнения. Кстати, оно не корректируется. у меня была пациентка с Питера, я не знаю, то ли в России, то ли за рубежом, у нее получилось такое осложнение. Ей уже там водили трижды липофиллинг, ситуация не меняется, я тоже сказал, я не поменяю, вам придется этим смириться. Выполнена операция безупречно, очень красивая подтяжка нижней трети. Ну, в статике, — Да, да. И вот здесь, когда она глотает, туда все уходит, проваливается. — Ну вот надо обратить на это внимание, что редко кто показывает пациента во время глотания после операции. да, да. А пациент, дело в том, что когда с

53:54вами разговаривают, ты этого не видишь. Они когда начинают глотать, они когда начинают как -то

54:01усиливаться там, быстрее разговаривать, вот так начинает шея сильно запрокидывать, ты видишь, как здесь право происходит, да. А вот чтобы подбородочный угол, шейный подбородочный сформировать, импланты как относитесь? Ой, имплантам очень хорошо отношусь, но ставлю их гораздо реже, чем делаю липофилинг. Зачастую даже работаем с подбородочными мышцами чаще, чем с симплантом. пошиваются, да? Да -да -да. Но я всегда говорю так, если у вас подязычная кость находится высоко, даже при гипогностии можно получить неплохой угол. Он не будет, конечно, вот как у многих, хорошо развитою челюстью, как у вас, допустим, Елен. Такого угла не будет. Но он будет такой, как был в молодости. Молодость его

54:40устраивал? Да, устраивал. Вот такой же и будет. Окей. Если среднее расположение, то там уже тяжелее работать. И на самом деле, я говорю, работать, ничего там не сделать. Будет хороший угол, но смазанный. Если низкое расположение подвязычной кости, да ты хоть убейся, ты ничего не сделаешь. Тысячу хирургов в мире предлагали разные ситуации, Да, я помню даже, -то эту подвязычную кость подпиливали. Да, да, да. Ну, я считаю, вообще безумие. Ради этого вообще не стоит. Поэтому пациентам сразу говорю, утюга у вас не будет. Если готово, давайте начнем. Если нет, то вещите другого хирурга. Я не сделаю того, чего вы просите. а зачастую просят именно утюг. И вот проищите другого хирурга. На что бы вы

55:20обратили внимание при поиске хирурга? Я всегда говорю, что врач не волшебник и не господь бог, он реставратор. Как любой реставратор, врач может замазать какие -то тречины. Заново нарисовать картину он не сможет. И нужно всегда представлять вот этот путь, с которым мы зайдем с пациентом. Должен врач об этом обязательно говорить, как марафон. То есть, где врач делает активный старт, всю оставшуюся дистанцию бежит пациент. Если во время этой дистанции пациент будет не соблюдать рекомендации, не будет стресс завидать булочками и надеяться на вечность, он, скорее всего, этом разочаруется. И здесь будет не ошибка хирурга. Это просто обычная физиология и обычная генетика, обычная биология. Если вы

56:02хотите какую -то вечность, то завещайте свое лицо в музею Воска. Живой организм так не работает. То есть любой классический хирург, как я считаю, должен об этом всем предупреждать. И самое сложное в этом случае — это ваш собственный путь, в который мы пойдем, но в большем будете идти вы, не я. И я всегда говорю пациентам — не смотрите на мои работы, не смотрите на отзывы, думайте о каких -то собственных ощущениях, которые вы испытываете, сходите еще раз к другим пластическим хирургам на консультацию, и если все -таки вы доверитесь мне и придете ко мне с полным доверием, это будет самое -самое лучшее решение. Почему? потому что путь может быть разный. Он может быть сложный, а может быть

56:45легкий. И здесь ни опыт, ни звание ничего не поможет. Вот если есть искренность, а есть фальш. И как определить искренность от фальш? Искренний человек, представьте себе мишень, и вы стреляете двумя стрелами в одну и ту же цель. Первая стрела – это звание, это профессионализм, это чутье врача, какие -то его амбиции. И вторая стрела – это его слова, его поступки. И вот если эти стрелы летят параллельно друг к другу, то все у вас будет хорошо. А зачастую бывает это совсем не так. Ко мне приезжают люди из Испании, из Италии. Их оперировали профессура. Реально профессура оперировала. С ретракциями века они приезжают к нам, в Россию. И когда я им говорю, вот, ну, как так получилось? Они

57:30мне говорят, ну он же профессор. Все, звание уже пропало на наше время. Опыт на самом деле имеет значение, но имеет значение в динамике. Опыт, который просто отлежался с годами на полке, — это не опыт. У нас есть очень много плачечных хирургов, которые отработали в плачечной хирургии два года и за спиной уже имеют бэкграунд в 500 операций. А есть хирурги, которые 10 лет работают и из сил 100 сделали. У кого больше опыт? А вам не кажется, что в какой -то момент гасит доверие пациента, когда хирург говорит, что есть часть моей работы, есть часть вашей работы, то есть в реабилитации? И многие могут подумать, что вы как -то снимаете с себя ответственность. Нет. Я, хоть и так и говорю, Елен, я

58:13говорю это для того, чтобы пациент немножко был на самом деле в тонусе. меня много есть пациентов, которые в реабилитацию... Мне прямо признаются, я не буду принимать антибиотики. Я говорю, ну вы понимаете, что это может привести к осложнению? Понимаю. Иногда я могу сам их отменить, сказать, бы операция была чистая, быстро не принимайте их. Просто капайте в глаза, если, допустим, это были нижние А с чем связаны такие решения? У пациента? Не знаю. Вот просто. другого меня была пациентка, которая сказала «Я не буду приезжать на перевязки. Я не приеду завтра и все. Жди меня в понедельник либо в автоник». Ты начинаешь литься, с другой стороны ты понимаешь, что это же твоя ответственность. Она,

58:50грубо говоря, сейчас, не дай бог, умрет. Все же может быть. Все равно придут к тебе. Ты – лечащий врач, ты оперирующий хирург. И ты первый день молчишь, второй день начинаешь с другой стороны заходить. Ну вы понимаете, надо приехать, и вроде пациент становится более лояльным. И все равно Елен, даже при таких случаях, когда пациент ничего не выполняет, идет у нас реабилитация вся насмарку, мы все равно идем на встречу. Потому что это была и моя ответственность во время консультации. Я во время консультации мог ее не взять, но я ее взял. По каким критериям? Я не знаю. Но если я это сделал, значит, должен работу довести до конца. Как минимум, эти раны должны зажить. А вот уже потом, когда мы

59:27будем выяснять, почему эти рубцевания так произошли грубо, и мы получили такой результат, мы будем искать середину. Середину компромиссов. То есть, пациенту придется доплатить все -таки за коррекцию, потому что была его вина с его стороны. А я пойду за бесплатно выполнять свою работу. То есть, коррекцию обычно за что платят? За наркоз. Ну, это всем известно. Тирург там не имеет никакого интереса. В 90% случаев это так. А вот про проценты случаев. Часто пациенты скрывают, допустим, курение, как мы знаем, может быть, риск ишемии из -за этого? Очень часто скрывают. И диагнозы бывает даже скрывают. Да. И вот здесь только собственной учутию хирурга. есть, готов

01:00:12ли ты пойти на это Пахнет ли ты сигаретами от него? Нет, ты чувствуешь, что от него сигареты, ты сморчишь ему глаза, говоришь, вы курите? А он тебе говорит, нет. И ты сам думаешь, вроде человек симпатичный, хороший, молодой, комбиблистов он не отягощен. Говорит, что не курит, но курит. Операция в целом небольшая, но в целом готов взять на это риски. Пойдем. Вот бывают и такие случаи, когда мы делаем какие -то решения. самом деле. Это еще, помимо симпатии пациента, у хирурга тоже должна быть огромная симпатия. У меня была пациентка, которая употребляла запрещённые. И я на это не скрывал. Она говорила, я это употребляю, я это буду у**********. А об этом я узнал только после операции. И она вот

01:00:52это употребляла каждый день. Ну, у нас все хорошо закончилось. Да, нас было небольшое, но мы это все быстро вылечили. Все хорошо. То есть пациенты разные бывают. Хорошие бывают, с которыми ты идешь на компромиссы. Но у меня все хорошие пациенты. Те, которые плохие все -таки залетают, ну, мы с ними где -то более жестко общаемся, более жестче ведем с ними реабилитацию без никаких «но», «так» либо «никак». и всё стараемся фиксировать. А так мы тоже люди. Мы стараемся под всех подстраиваться. Жизнь, ситуация разные, люди все разные. Тревожные пациенты бывают? Ой, очень часто бывают тревожные пациенты. И них тревога чаще всего складывается из того, что они идут в неизвестность. Они никогда не

01:01:34оперировались. Вот я никогда не оперировался. Мне нужно делать нижнюю блифароплатику, а на ней не пойду. Никогда? Ну, никогда не знаю. Может быть, когда -нибудь к своим ученикам. Но я пока не готов. потому что мне страшно, мне даже укол поставить страшно. Я недавно проходил лечение, мне внутривенные даже какие -то инъекции были очень болючие и неприятные. Что касается хирурги, опять -таки говорю, пациент остается неведомым только до того момента, пока он не доверится хирургу. Когда он доверяет хирургу, он не стал больше от этого знать. Но он уже доверяет. То есть основная задача на консультации донеси до пациента именно доверительное отношение. То есть готов ли ты довериться мне или нет? а

01:02:16не рассказывать ему об анатомии, прекрасных результатах, этого ничего не поможет. Ну вот смотрите, доверие — это обоюдоострый нож, потому что иногда нужно доверять именно нужному человеку. Пациент доверяет, слушает хирурга, который ему говорит, через три месяца ждите, через полгода ждите, через девять месяцев ждите. А он при этом что -то делает? Сам хирург? Нет. Чаще всего говорит, ждите. Это или отек, это нужно устаканиться, И пациент доверяет своему врачу, в то время как нужно уже было бить, что называется, все колокола, и идти, может быть, другому хирургу за вторым мнением. Но другой хирург что скажет? Как правило, тоже ждите, потому что никто не хочет... Это

01:03:01хороший хирург. Никто не хочет переделывать работу, и все, как правило, хотят... Год есть такой, вы знаете, срок. Вот если я вижу, что у пациента уже скептически относятся к моим словам и к моим решениям, я начинаю подключать инструментальные исследования, чтобы он воочию все увидел. Мы идем на УЗИ, допустим, я переместил грижевой пакет, они отекают. Пациенту кажется, что это рецидив. Было недавно, в случае полгода, вот здесь не уходил грижевой пакет, который я переместил. У пациента такая ситуация, оголена средняя зона, и если бы я его полностью сейчас зайду, удалю, него здесь будет провал. Хотите провала? Нет. Я говорю, почему не готовы ждать? Потому что мне кажется, что это рецидив грыжи.

01:03:40Говорю, идём на УЗИ, идём. Я сразу беру УЗИ, и мы идём садимся на УЗИ. Он смотрит и говорит, это не грыжа. Грыжа спокойно лежит на кости, как жировой комочек. Здесь это не грыжа, это просто плотный интерсециальный отёк. Всё, пациент стыд как лицом всё сняло. Недавно у меня есть пациентка, которая после эндоскопии верхней третьей лица не двигается правая бровь. Она срабатывает, но она не двигается. Я прям вижу, как круговое мышцы глаза. А это парадокс, потому что лобная ветка и иннервирует верхняя века, и нижняя века, и иннервирует лобную мышцу. И я вижу, что у пациента скептически настроено. То есть я вижу. Я ей говорю, давайте мы сделаем миографию. Даже готов был сам аппарат купить, думал,

01:04:19пусть он у меня будет. Она у меня врач, сама пациентка. Она говорит, давайте я сделаю себя в клинике. Всё, сегодня мне прислали по миографическому анализу, что импульс проходит, всё в порядке, нужно просто время. Всё, вопросы закрываются. Вопрос всегда можно закрыть, если он открытый. путем других смежных специалистов. Но другим пластическим хирургам не всегда целесообразно уходить пациентам. Я объясню, чем это связано. Могут наговорить столько и еще сказать, сколько прошло после операции? Три месяца у меня был такой случай. Давай ложись на коррекцию. Какой -нибудь адекватный хирург через три месяца возьмет на коррекцию? Нет. Потому что он 100% получит осложнения. А в нашей стране кто

01:04:54последний, тот и папа. Я не беру, только по этой теории. Ну а в итоге, что пациенту -то делать? Ждите опять? Конечно. Я подключаю нейромедин. То есть я прокалываю метод, я рисую ветку лицевого нерва, лобную ветку лицевого нерва, прокалываю туда точечную нервомединь, назначаю препараты группы B. И чтобы пациент это время легче пережил, я делаю батарею на токси на противоположную сторону, чтобы выровнять брови. Ну, это одна побочка. Вот, и я говорю, может Ну, это мы говорим о том, что какая -то, возможно, компенсация должна быть от или, возможно, от хирурга. И все же опирается в то, что клиники и хирургини все это признают и говорят, ваши индивидуальные особенности, у вас так организм

01:05:31среагировал. это же всегда можно доказать? Как? Так не доказывают же. Мало таких случаев, когда человек какое -то эстетическое несовершенство, назовем его так, которое не привело к потере качества жизни, мог как -то спорить или договориться или что -то отсудить. Именно официально. А клиника не хочет идти на компромисс, к примеру. Вот видите, мы сейчас говорим о двух разных типах хирургов. Для меня очень важна репутация. И в репутацию я вкладываюсь больше, чем стоимость операции пациентов. Поэтому вы скажите хотя бы как хирург, как выявить хирурга такого, который будет с таким же подходом, как клинику такую выявить. На лице ведь не написано за 5 -10 минут

01:06:15консультации. А зачастую ко мне приходят пациенты. Я умею делать, кстати, носы. Я делал кончики носа и ссорья. Просто мне на это не было времени, я перестал это делать. Я неплохо делаю животы, хотя у меня очень мало этих работ, или по сакции. И берусь только за самые -самые легкие случаи. Все остальные сложные случаи отправляя своему прекрасному коллеге, и он это делает лучше, я. При этом у него стоимость где -то даже ниже, чем у меня. И я об этом говорю пациентам честно, что я это не буду выполнять, и я это не умею выполнять. И, наверное, из этого тоже должно складываться доверие. Вот ко мне пришла пациентка недавно на торсопластику и грудь. И она говорит, я пришла к вам, потому что вы

01:06:55круто делаете грудь без имплантов. Я говорю, я сделаю грудь. Она показывает торсопластику. говорю, вы знаете, вот такой -то хирург, такой -то хирург. Вот есть ко горды хирургов, которые это делают. Вау! Я это не сделаю хорошо. А она мне говорит, а я хотел это сделать за одну операцию. Я говорю, ну тогда невозможно. Тогда вам лучше найти хирурга, который сделает и эту операцию, и грудь. Хорошо. И она ушла и сказала, вы знаете, я так рада, что я вам пришла. Вот, ну, как бы, такая классная консультация. И мне хорошо, и ей хорошо. И бог с ней, что я ее не соперирую. И хорошо ей, что она пойдет и сделает, как она и хотела, это за за одну сессию. Наверное, из этого складывается доверие. Она не

01:07:34придет ко мне, но ее подруга придет на грудь ко мне. Она не придет ко мне, ее мама придет ко Проще говоря, нужно выбирать хирурга, который имеет какие -то свои благородные мотивы и не сильно нуждается в деньгах. Да, и я бы сказал, что он должен быть профильным, но не могу так сказать, потому что я не совсем профильный. Я работаю как и на лице, но на теле дуэл вот только одну операцию — это груди. Но я на самом деле по большей степени делаю лица. Это нижние веки, верхние веки, средняя зона, нижняя, третья шея. Грудей у нас тоже много, но лучше всегда выбирать более профильных хирургов, у которых именно много операций. Именно вот в той зоне, которую вы хотите скорректировать. мое мнение. И

01:08:14доверие, это вопрос классный, но оно же должно из чего -то складываться. Из искренности, из альтруизма, из гуманности и честности. Когда хирург говорит, у него нету ни одной работы, одна -две мелька, среди 700 работ два по носу, и он говорит, да я сделаю круто, но это ложь. Вот вы зайдете на основной мой канал, где груди у меня, у меня там одни груди, вы больше ничего не увидите, где это там один раз обдоминоплассика пролетит мимо. Но я и никому не говорю, что я делаю эту операцию хорошо. То есть когда меня пациент раздевается, я вижу, что нужен вертикальный компонент, горизонтальный, еще желательно сзади сделать разрез, как торсопластику. Я говорю, я это не сделаю. То есть ваши амбиции

01:08:56сконцентрированы в области лица и груди? Конечно. Для меня лучше сделать 10 блефаропластик или нет, чем одну обдоменопластику. Не манкируете такими мелкими операциями? Нет. Чужие работы часто переделываете? О, я очень не люблю вот это слово – переделка. И я всегда стараюсь защитить врача другого. и говорю всегда так, это вы являетесь пациентом другой клиники, я попытаюсь что -то сделать, не говорю врача. И когда пациенты спрашивают у меня, Роман Артурович, а почему так произошло, я никогда не даю на это ответ. Я говорю, я не знаю, почему это произошло. Возможно, вы в чём -то виноваты. Даже если знаю, да. Это коллегиальность своего? Это не коллегиальность, это возможность поставить себя на

01:09:40чужое место. И я не святой человек и не тот, у которого нет осложнений, у меня тоже есть. И я могу в любой момент оказаться на месте этого человека. И я хочу, чтобы слюхирур, когда будет осматривать моего пациента, сказал то же самое. Ни один врач, который начинается на букву В, врач действительно, не идет с тем намерением, чтобы сделать плохо, ни один. А тот, который идет, он недолго проработает. Я считаю, что все плохие врачи, остаются на улице. Все тех, кому вы приходите, они все стараются. Не у всех просто это получается. Не все понимают, что у него не получается, нужно пойти обучиться. У него не получается, нужно пойти что -то подчитать. Но в конечном итоге все к этому приходят. Я в это

01:10:20верю, Елена. – В верю, сила. Да, да. Поэтому плохих врачей нет. Есть случаи, которыми врачи, где -то, возможно, недостойно себя повели. Но я уверен, я в время был главным врачом одной клиники. Не буду говорить, какой. И подо мной работала хирурга в 25. Вы думаете, все были хорошие? Нет. Но вы знаете, вот те, которых я не уважал, они сейчас стали профессионалами. И когда я в своё время говорил, что я никогда с этим человеком не поздоровываюсь, что я его никогда не буду уважать как профессионала, на сегодняшний день я его уважаю. Изменился подход, изменилось отношение. А тогда они просто были молодыми. Может, и вы были тогда молодой и более принципиальный? Нет, я сейчас стал более

01:11:03принципиальный, чем раньше, конечно. Потому что и у меня изменились подходы и результаты. И я уверен, что у всех так же. Поэтому принципы с годами, только, их становится только больше. Поэтому это такая специальность, которой нужно уйти, кстати, еще вовремя. Но это мое мнение. Спасибо вам за такую содержательную беседу, Роман, потому что действительно, я думаю, и мне, и вашим потенциальным и действующим пациентам есть над чем подумать, определенно сделать какие -то выводы. Ну и будем дальше смотреть за вашей работой, за вашими результатами. Спасибо вам большое за это интервью. Берегите себя, своих близких и доверяйте тому, кому вы идёте. Мы сейчас живём в век услуг, поэтому

01:11:48в первую очередь нужно обращать внимание, готовы ли вы пройти этот путь. Если вы готовы пройти этот путь, мы его начинаем. В редких случаях может быть плохим, но если он будет таковым, мы пройдём его вместе. – доверие специалисту. Да, всё верно.